– Это означает, что если мы выйдем из леса, они вернутся? Это меня устраивает. Я так быстро не бегала после начальной школы. Нет, вычеркни это. Я никогда так быстро не бегала.

Я опустилась на землю рядом с Саванной и проверила ее пульс. Она все еще оставалась без сознания, но дышала ровно.

– Но почему они все еще преследуют ее? – спросила я.

– Если честно, я не знаю. Возможно, они питаются ее энергией. Но я бы предположил, из своего знания ведьминского фольклора, что внезапное увеличение силы ведьмы во время первой менструации делает эту силу непредсказуемой.

– И это еще мягко сказано.

Я прислонилась к дереву. У моих ног из-под земли появился крошечный лучик света и, как легкий дымок, завис над землей. Я так быстро вскочила, что врезалась головой в нависающую ветку.

– Я думала, ты…

Кортес жестом приказал мне замолчать. Я наблюдала, как свет поплыл вверх.

В отличие от первых появившихся духов, этот свет был чисто белым и плыл так же лениво, как дым от затухающего костра. Правда, он постоянно увеличивался в размере. Дойдя до примерно пяти футов над землей, он прекратил движение и мерцал, становясь все плотнее.

Я почувствовала движение слева от себя, повернулась и увидела еще четыре башенки света, различной высоты. Я вопросительно посмотрела на Кортеса, но он поднял руку, словно жестом приказывал мне наблюдать и ждать. Конусы света приобретали формы. Мерцающие частички приплывали со всех сторон, добавляя что-то к формам и делая их все определеннее.

Передо мной стояли пять человек, одетых в одежды колониальной эпохи: мужчина и мальчик в одинаковых камзолах и штанах, женщина и девочка-подросток в подогнанных по фигурам блузах, юбках и белых чепчиках, а также карапуз, только начинающий ходить, в длинной белой рубашке, пол которого не представлялось возможным определить. Хотя свет оставался белым, тела получились такими естественными, что я смогла рассмотреть морщинки вокруг глаз мужчины. Эти глаза смотрели прямо в мои. Мужчина повернулся к женщине и заговорил, но сквозь его шевелящиеся губы не вылетало никаких звуков. Она кивнула и ответила.

– Призраки, – прошептала я.

Девочка склонила голову набок и нахмурилась, глядя на меня, затем сказала что-то матери. Мальчик потянулся к Кортесу. Отец прыгнул вперед и ухватил его за руку, губы опять зашевелились, на этот раз он беззвучно ругал сына. Даже карапуз уставился на нас округлившимися глазами. Когда я шагнула к ребенку, мать подхватила малыша на руки и гневно посмотрела на меня. Муж шагнул к жене и жестом подозвал двух старших детей. Мальчик изобразил в воздухе знак, уберегающий от дурного глаза.

– Только они не знают, кто здесь призраки, – заметила я.

– А ты? – Кортес легко улыбнулся.

Теперь члены семьи стояли, прижавшись, друг к другу, затем развернулись и двинулись прочь. Карапуз улыбался и махал нам из-за плеча матери. Я помахала ему в ответ. Кортес вытянул левую руку. Я думала, он собирается помахать, но он произнес несколько слов на латыни. Когда он сжал пальцы в кулак, семья начала исчезать.

Как раз перед тем, как исчезнуть совсем, дочь бросила взгляд через плечо и посмотрела на нас гневным и обвиняющим взглядом.

– Идите с миром, – прошептала я. – Вечный вам покой, – затем я повернулась к Кортесу. – Ты же вроде бы говорил, что заклинанием Саванны вызывают духов природы, а не призраков.

– Да, всегда считалось так, но, похоже, теперь оно срабатывает, как никогда раньше.

– А как нам прекратить его действие?

– Ее нужно вынести за пределы кладбища.

– И тогда действие заклинания закончится?

– Я так надеюсь. Когда мы выйдем из-под укрытия деревьев, духи вернутся, но как ты уже сама убедилась, они не собираются приносить нам зло.