Но этим дела не ограничивались. Ливия также стала главной жрицей культа божественного Августа. Прежде ни одна женщина, кроме дев-весталок, не занимала высшего жреческого поста в Риме. Новый пост Ливии также давал ей право на телохранителя, когда она выполняла свои религиозные обязанности, что было еще одним свидетельством ее важного статуса. За этим следовали и многие другие почести, начиная с места в театре среди дев-весталок до нескольких городов, названных в ее честь. В одной восточной провинции даже воздвигли храм в честь Тиберия, Ливии и сената. В скульптурах и на фресках Ливию связывали с Церерой, богиней плодородия и урожая; впрочем, это началось еще при Августе.

Ливия являлась одной из самых богатых женщин империи и, в отличие от большинства римлянок, сохраняла полный контроль над своим имуществом. Август завещал Ливии одну треть от своего имущества, остальные две трети перешли Тиберию. Она имела собственность как в Италии, так и в нескольких провинциях на Востоке и Западе. Ливия не могла заседать в сенате (этим правом обладали только мужчины), зато с удовольствием устраивала приемы у себя дома. Ей прислуживало около тысячи человек.

Время, проведенное с Ливией, не пропадало даром. Один человек из ее окружения стал командиром преторианской гвардии при следующем императоре. Среди любимцев ее двора был тот, кто станет первым императором Рима вне династического цикла: первым, кто не происходил ни от Августа, ни от Ливии.

Ливия служила мостом между эпохами ее мужа и ее сына. Тиберий отчасти уважал преемственность, отчасти отвергал ее. Тиберий позволял матери получать разные почести и пользоваться определенной властью, но он и устанавливал тому границы. Например, в начале его правления сенат хотел дать ей титул матери отечества, но Тиберий наложил вето на это предложение, как и на другие подобные предложения сената: официально звать его «сыном Ливии», переименовать месяц октябрь в ливий и т. д. Тиберий предпочитал титул «сын бога», который получил благодаря обожествлению Августа. Чтобы понять Тиберия, нам нужно попробовать понять и Ливию. Ни одна римская женщина не смогла сравниться с ней в положении и славе.

Она не только была живой связью с основателем династии, но де-факто еще и первой леди, поскольку Тиберий был разведен и не имел возлюбленной. Также она являлась самым компетентным римским политиком. И каждодневным напоминанием гордому Тиберию о том, что она вышла за границы роли, отведенной женщине. Можно представить, как он вздрагивал, если кто-то когда-либо называл его сыном Августы; и тем не менее, сталкиваясь со сложной политической проблемой, он, вероятно, всегда в первую очередь советовался с матерью.

Ливия любила лишний раз напомнить окружающим, что она не самый последний человек в римской общественной жизни: то продвинет друга по карьерной лестнице, то пожалует особые привилегии союзнику, то посвятит статуи себе и Тиберию, то пригласит компанию сенаторов на прием в своем доме. Тиберий, как правило, спокойно смотрел на происходящее и даже делал вид, что они с матерью выступают единым фронтом. Так было в начале его правления, но шло время — и терпение государя подходило к концу.

С кем Тиберий не советовался, так это с Юлией, своей бывшей женой. Август перенес место ее ссылки с отдаленного острова в южный италийский город Регий, но она всё еще жила в условиях домашнего ареста. Она умерла от истощения в первые месяцы правления Тиберия. Говорили, что Юлия сдалась и заморила себя голодом — возможно, скорбя по казненному сыну Агриппе Постуму или просто от отчаяния при мысли о том, что ее бывший муж теперь правитель Рима.