Он поднялся и стал темной тенью на фоне последних тусклых лучей заходящего солнца.

— Ты и этот эльф… вы заодно!

— Что ты хочешь сказать об эльфе? — Шарисса как могла постаралась выглядеть не слишком заинтересованной.

Лохиван счел ее интерес к эльфу делом само собой разумеющимся.

— Мне придется провести еще один бесплодный вечер в попытках убедить его, что он тщетно продолжает хранить свои тайны. При том, что его спутники мертвы и его народ находится далеко, ему следовало бы вести себя разумно. А вместо этого он просто скрежещет зубами, уставясь в никуда.

Шарисса почти не слышала большую часть сказанного Лохиваном.

— Что вы сделали с ним на этот раз? Резкость в ее голосе не осталась незамеченной.

— Только то, что необходимо. Мы были осторожны: израненный, он не принесет никакой пользы. Он знает эту землю лучше, чем мы. И его знания следует добавить к нашим.

А не могла бы она?.. Мысль была настолько возмутительна, что Шарисса отбросила ее почти сразу же. Она взглянула на Лохивана.

— Я могла бы поговорить с ним — если вы мне позволите.

— А отчего ты хочешь это сделать? — Его недоверие было понятным. С чего бы ей помогать Тезерени? Волшебница надеялась, что се ответ приглушит его подозрения.

— Я хочу спасти его от дальнейшего гостеприимства Баракаса — его и Темного Коня. Посмотрим, смогу ли я что-либо сделать. Если я добьюсь успеха, то, полагаю, мне позволят провести немного времени также и с Темным Конем.

— Ты ожидаешь… Она подняла руку.

— Разве Баракас не говорит, что те, кто оказывает услугу, должны быть вознаграждены? Я запросила чересчур много?

Лохиван молчал так долго, что Шарисса побоялась, что он сразу отклонил ее предложение, а он просто изумлялся ее наглости. Затем он рассмеялся.

— Я спрошу его разрешения. Эта идея может позабавить его так же сильно, как и меня. — Он собрался уходить, затем обернулся и тихо добавил: — Возможно, тебя это и не удивит, но за тобой наблюдают.

— Я едва ли надеялась, что повелитель Баракас не позаботится застраховать себя от моих благих намерений. Мне думается, я знаю, что могло бы случиться, пожелай я испытать свои способности.

Это снова вызвало добродушный смех.

— Если бы тебя выдали за Ригана, то сделали бы это совершенно напрасно.

Она занялась своим одеялом и не ответила.

— Я вижу, что стал лишним. Если мне удастся получить для тебя разрешение поговорить с эльфом, я дам тебе знать. А до тех пор — спокойной ночи. — Он пошел прочь; его тяжелые сапоги крушили упавшие веточки и листья. Шарисса подождала, пока эти звуки утихнут, а затем обернулась, чтобы проводить его взглядом.

— Я бы лучше вышла замуж за Ригана, — прошептала она. — По крайней мере, он последователен во всем.

— Госпожа Шарисса?

Волшебница стряхнула с себя сон. Ночь все еще окутывала землю, но ничего существенного это ей не сказало.

— Скоро утро?

— Нет, госпожа моя. — Женщина-воительница склонилась над ней, держа в одной руке шлем. Если бы ее одели во что-то иное, чем доспехи, она могла бы оказаться привлекательной. Тезерени, вообще говоря, обходились без волшебных изменений своих лиц и фигур, предпочитая обходиться теми, что дала им природа. Для многих это означало иметь некрасивые черты лица. Некоторым из отпрысков Баракаса — вроде Геррода или его покойного брата Рендела — достаточно повезло, так как внешность они унаследовали скорее от матери, чем от отца.