— Я не могла попасть к вам. — Не будет никакого вреда, если немного поговорить об их последней встрече. Теперь она была уверена, что Тезерени, по крайней мере, знали о ней, если и не слышали того, о чем они вдвоем беседовали в тот раз.

— А потом я обнаружила, что вас переместили.

— Эти Тезерени любят играть в игры. Одна… одна из таких игр состоит в том, чтобы перемещать меня из одного места в другое, и каждое… каждое следующее помещение хуже предыдущего.

Шарисса подошла поближе, чтобы прикоснуться к нему.

— Мне жаль. Мне следовало добиваться усерднее… свидания и с вами, и с Темным Конем.

— И что вы могли бы сделать? У нас, эльфов, есть поговорка, — он слабо улыбнулся, — одна из наших многих поговорок, смысл которой в том, что нужно выжидать подходящего момента, потому что поспешность и самоуверенность разрушили многие Империи. В этой стране, как мы видели, наша поговорка очень справедлива.

Его способность по-прежнему сохранять в себе силы вопреки всему позволила ей приободриться.

— Я попросила их, чтобы они позволили мне разговаривать с вами, Фонон. Я сказала им, что мне, возможно, удастся добиться вашего сотрудничества.

— Вы всегда можете рассчитывать на мое сотрудничество. Только этим Тезерени такое не удастся.

— Должно быть, есть что-то, о чем вы можете рассказать мне; что-то, что убережет вас пока что от дальнейших допросов. Что-то относительно этой страны или относительно пещер в горах. — Она почти что умоляла его. Если она потерпит неудачу, Тезерени только удвоят свои усилия по отношению к эльфу. Когда Шарисса подумала об этом, ее сердце безумно забилось.

Фонон покачал головой.

— Я рассказал им о пещерах. То немногое, что я знаю. Я предупредил их, чтобы они держались от пещер подальше; что даже искатели больше не доверяли этим местам.

— А почему?

Он рассмеялся, но не без горечи.

— Я сказал им, что некое зло обитает в глубинах пещер. Они, конечно, решили, что я пытался пересказать какую-то древнюю легенду, но это существо — ужас недавних дней. Мои люди и раньше тайком исследовали гнездовья — в том числе и пещерные, — но никто и никогда не говорил о каких-либо чудовищах.

— Вы уверены? — В отличие от Лохивана или Баракаса, Шарисса была готова поверить словам пленника-эльфа. По его глазам было видно, что он говорит правду. В его глазах она могла прочесть многое.

— Уверен, как ни в чем другом, — ответил он, но его голос казался отрешенным, как будто его мысли где-то блуждали. Шарисса заморгала и отвернулась в сторону — пока у нее не появилась уверенность, что она может не краснея смотреть ему в лицо.

— Есть ли что-либо еще, о чем вы могли бы рассказать им? Много ли искателей осталось здесь? Видели ли вы верхние пещеры?

— Я видел огромного сверхъестественного коня на.востоке. Это было несколько недель назад, но они могли…

Шарисса покачала головой.

— Это был Темный Конь.

— Темный Конь? — Эльф оценивающе взглянул на нее. — Я подумал, что это сказочное имя. У нас, эльфов, таких имен много. Когда вы произнесли имя этого Темного Коня, я не думал, что его следует понимать буквально. У вас интересные друзья, хотя вы принадлежите к враадам. Сначала черный-пречерный демон, а затем я. Я думал, что ваш народ довольно свысока относится к чужим.

— А все ли эльфы одинаковы? Вы едва ли кажетесь настолько замкнутым, как мне постоянно говорили.