|
– Сколько можно любиться? Я лишь шикнул на них. Ранним утром, еще затемно, я шепнул Элишке, что скоро вернусь, и направился в дом Марьяны. Охотники уже побывали здесь – двери и окна были опечатаны, вещи в лавке и квартире перерыты, некоторые они забрали. Но вот главное не нашли. Я откинул половик перед прилавком и повел ладонью. На полу вырисовались очертания люка, через миг его крышка откинулась. Я взял с одной из полок масляный фонарь, на который никто не обратил внимания, зажег и спустился вниз. Пройдя длинный каменный коридор, я остановился перед обитой металлическими полосами дверью и отомкнул засов. Дверь, недавно смазанная, легко подалась под нажатием и, распахнувшись, с грохотом ударила о стену камеры. Двое людей поднялись с матрасов, жмурясь с непривычки от света. Наконец они разглядели меня. – Ян! – Доброе утро, Доминик, Петр. Я поставил фонарь на пол между нами. – Не разберешь тут, утро или нет, – буркнул Доминик. – Вот уж не ожидали тебя увидеть… – заметил Петр. – Да и твою ведьму уже тоже – заморила нас совсем голодом. Если то, что она приносила, можно было назвать едой… – Марьяну убили. Руки давайте. Они вытянули руки, загремев совсем уж средневекового вида кандалами. – Ничего себе она для вас раздобыла! – Я щелкнул по железу пальцем, и оно рассыпалось ржавой пылью. – Ты нас освобождаешь, что ли? В честь чего это? – Я поссорился с Матиашем, так что не вижу смысла дальше держать вас здесь. – Может, хоть объяснишь, что произошло? – спросил Петр. – А разве не ясно? – Та девка, с которой мы тебя видели, все-таки очаровала тебя. Доминик почесал двухнедельную щетину на подбородке. – И ты, разумеется, не смог убить ни ее саму, ни ее чертову семейку. Это заклятие, кажется, называется «ложная смерть»? Нам Марьяна рассказывала, объясняя наше воскрешение. С ведьмами у тебя, конечно, эффектней получилось – море крови, вопли, ощущение боли… – Что-то вроде того, – не стал отрицать я. – Но почему ты не убил нас, когда надо было? – Вы ведь тоже не убили меня, когда надо было, – отозвался я в тон Петру. – Кроме того, я всегда считал вас своей семьей. – И тем не менее ты упрятал нас сюда из-за какой-то стервы. Доминик разминал руки, растирая запястья, где остались следы кандалов. – Ты не прав. Элишка – она хрупкая и беззащитная, у нее и ведьмовских сил-то – кот наплакал. – Но ее мамаша и сестра… Ты же читал их дело. Я пожал плечами. – Из-за чего ты поругался с Матиашем? – спросил Петр. Я достал телефон – связь, хоть и слабенькая, все же проникала сквозь толстые стены подвала. – Он вам лучше обрисует ситуацию… Доброе утро, Матиаш, извини, что разбудил. У меня для тебя маленький сюрприз в лавке Марьяны, – я нажал отбой и добавил: – Вы поосторожнее, он на взводе – еще начнет палить без разбору. Я поднял фонарь, и мы выбрались наружу. – Что будешь делать дальше, Ян? Петр внимательно смотрел на меня, и я знал, что несмотря на все, что произошло, он беспокоится обо мне. |
