Её отпускали домой!

Её отпускали домой, к маминым истерикам, вороху неоконченных, неоформленных бумаг, которые ещё предстояло свести воедино, и к тяжёлым мыслям о Гризли. О Хорьке, которому очень хотелось походить на грозного медведя, но у которого так ничего и не получилось. Она внезапно поймала себя на полузабытом чувстве нежности к нему. Всё-таки, когда он пыхтел где-то рядом, тёрся в квартире, разогревал ей суп, ей становилось чуточку спокойнее…

Ну, уж нет, на жалость она не поддастся!

Рокси в задумчивости добрела до машины и, только пристегнув ремень, заметила, что в сумочке заливается скрипичными трелями телефон.

— Рокси, вы не могли бы вернуться в институт? — она узнала надтреснутый взволнованный голос Адабашьяна.

Рокси не сразу ответила, она случайно обернулась налево и замерла. В углу стоянки, между отцепленным многоосным прицепом и фургоном для перевозки мебели трое парней лет пятнадцати избивали старика. Тот защищал лицо, пригибался, наконец, упал.

— Подождите, я… я перезвоню, — Рокси отключила трубку и толкнула дверцу, на ходу нащупывая в сумочке газовый пистолет.

— Эй, вы! — окликнула она. — А ну прекратите, я звоню в полицию!

Она поднесла к уху телефон и продолжала идти к ним твёрдым шагом, в глубине души надеясь, что мальчишки разбегутся. Но они не разбегались. Рокси вдруг кольнуло нехорошее предчувствие. Не потому, что парней было трое, и они могли ей как-то навредить. Такой идиотской мысли у Рокси даже не возникло. Давным-давно она уяснила одно важное правило — при вынужденном общении с потенциальными преступниками следует вести себя так, словно ты, по меньшей мере, сестра их главаря. Все бандиты — трусы и не выносят прямого взгляда, как дикие псы.

Но эти малолетние бандиты не убежали. Один продолжал топтать очки и портфель упавшего старика, другой с размаху ударил его ботинком в лицо. Пенсионер всхлипнул, заливая костюм кровью, перевернулся на другой бок и громко заплакал. Не закричал, а именно заплакал. Третий хулиган смотрел на Рокси исподлобья, сунув руки в карманы чёрных джинсов. Они ждали продолжения.

И тут доктор Малкович поняла, что именно не так. Слева отъезжал огромный «блейзер», на переднем сиденье беззвучно ругались две полные тетки. Они равнодушно окинули взглядом дерущихся и продолжили перебранку. Справа у пикапа супруги средних лет пытались запихать в багажник длинные рейки. Они смотрели сквозь Рокси, словно она была облачком дыма. Сразу за фургоном, за низенькими подстриженными кустами, пролегала пешеходная дорожка, по ней непрерывно двигался поток людей. Молоденькая жующая девчонка с коляской, двое чернокожих с плеерами в ушах, толстяк с мотоциклом, смеющаяся парочка с пивными бутылками.

Они словно не замечали.

Бритый парень в чёрных джинсах сплюнул и показал Рокси нож. Она затормозила в пяти шагах от него, не представляя, что же предпринять дальше. Напарник бритого в очередной раз ткнул свою жертву под ребра. Старик качался на коленях, пытался встать, и снова падал.

Рокси попятилась. За кустиками, облизывая мороженое, стояли две девушки, показывали на неё пальцами и смеялись. Чернокожие с плеерами прибавили шагу. Муж и жена возле пикапа прекратили запихивать в машину рейки. Мужчина искоса глянул на подростков, на Рокси и отвернулся. Он вытащил рейки из багажника, сломал об колено и швырнул на асфальт. Его жена, запрокинув голову, пила вино из бутылки. Алая жидкость лилась мимо рта, пузырилась на шёлковом розовом шарфе. Допив, женщина подобрала юбку и тут же, не скрываясь, присела справить малую нужду. Ее муж ещё раз переломил непослушные рейки, в сердцах заехал кулаком по боковому стеклу. Стекло треснуло, с волосатого кулака закапала кровь, но мужчина, словно не замечал боли.