Рокси зажмурилась. Когда она вновь открыла глаза, ничего не изменилось. Она медленно, спиной, начала отступать к своей машине, а трое ублюдков следили за ней. Благодарение Богу, ей удалось вставить ключ с первого раза, «тигра» рванула с места.

Снова скрипичный концерт.

— Доктор, не вешайте трубку! — Адабашьян почти кричал. — Вы мне немедленно нужны!

— Но я, я уже…

— Рокси, это важно. Вас тут ждут люди. Это по поводу упавших девушек! Они уже сделали вскрытие и считают, что вы можете помочь.

— Я? Помочь? — у Рокси пересохло во рту. — Но я всего лишь работала у себя в кабинете! Я никого не видела и даже не знаю, где ключи от крыши! Я сейчас в телестудии.

— Дело не в этом, Рокси! — В неровном голосе Адабашьяна звучала паника. — Это пятнадцатый случай за сегодня, и у всех в желудках кукуруза. Они все вышли из кино.

— Отравление?

— Нет, продукт вполне качественный.

— Вы позволите? — Рокси услышала в трубке незнакомый напористый голос. Такой голос мог принадлежать человеку, не привыкшему к отказам. До неё дошло, что говоривший просто-напросто отобрал у зама директора сотовый телефон. — Мы все тут за вас болели, вы прекрасно выступили!

— Спасибо, — пролепетала Рокси, невольно поддаваясь энергии собеседника.

— Мы создаём межведомственную комиссию, положение крайне серьёзное. Доктор Адабашьян рекомендовал вас как лучшего практического специалиста по генной инженерии. Мы ознакомились с планом предстоящей конференции, это действительно впечатляет! Грандиозно! Пожалуйста, приезжайте немедленно, ваша кандидатура уже утверждена.

Кто это «мы»? — хотела спросить доктор Малкович, но рокочущий собеседник уже отключился. Похоже, он и не собирался ждать её согласия.

— Чёрт с вами, уже еду… — пробурчала Рокси. — По крайней мере, там мне, кажется, не будут затыкать рот!

16

ГРИЗЛИ

Жену водителя уборочной машины звали Виола. Она и виду не подала, что удивлена появлением исцарапанного мужа в компании с избитым Гризли в семь утра. Пока Виола выстригала учителю волосы на макушке, двое её детей молча стояли за дверью ванной комнаты, ожидая указаний. Кит был старшим, ему стукнуло одиннадцать, и Гризли, конечно же, не узнал в нём застенчивого «подготовишку». Впрочем, стриженый худенький мальчик действительно выглядел психически не вполне здоровым. Он всё время молчал и дышал открытым ртом. Из-за его плеча выглядывала младшая сестра, розовенькая девочка лет семи.

— Это врождённое расстройство, — виноватым полушёпотом произнёс хозяин, через головы детей подавая жене полотенце. — Мы лечились у десятка докторов, но пока, как видите…

— Ники, всё в руках божьих, — коротко перебила Виола, перекусывая нить.

— Ой, я забыл… Для своих я — Ник, — водитель протянул Гризли грубую ладонь. Физик неловко пожал руку, сидя на маленькой скамеечке.

— Леонид…

«Для своих, — отметил Гризли. — Для него учитель, пусть даже бывший учитель его ребёнка — всё равно, что свой. Это не фамильярность, это уважение к профессии. Держу пари, что в этой семье не услышишь выражения «тупая училка»…

— Кит, ещё чайник горячей воды. Римма, забери тряпки. Ники, поставь мясо в микроволновку, — Виола отдавала приказания спокойным, ясным голосом, как будто её каждый день в семь утра поднимали с постели зашивать головы незнакомым мужчинам.