Когда племяшка наконец возвращает телефон, я слышу голос Мауры:

– Это правда?

– Боюсь, что да. У нее не настолько богатое воображение.

– Господи, мне так жаль.

– Да, – отвечаю я, – мне тоже.

В свете произошедшего Маура решает, что Зои стоит вернуться домой уже сегодня.

– Ей лучше быть здесь, с нами, – говорит она.

Многозначительное «с нами» не ускользает от моего внимания, как и тот факт, что чуть позже Маура и Скотт приезжают вместе. Интересно, значит ли это, что Маура собирается дать Скотту «еще один шанс»? Или же она так показывает Зои, что родители очень любят ее, несмотря на то, что больше не любят друг друга?

В чем я уверена, так это в том, что Маура выглядит гораздо лучше, чем когда сдавала мне Зои всего двадцать четыре часа назад. Сильная женщина с превосходной осанкой и хорошим цветом лица. Скотт, напротив, мертвенно-бледен и ведет себя как-то неловко и боязливо.

Мне кажется, все легко могло бы сложиться по-другому. Скотт мог бы нагло выдать: «Ладно, ты меня поймала. Теперь давай-ка разведемся». Или еще хуже: «Я люблю эту женщину, и мы хотим пожениться».

По крайней мере выбор теперь за Маурой. А право принимать решения всегда придает силы. Я рада, что у моей сестры есть хотя бы это. Жаль, что у меня и этого не осталось.

Раза четыре целую Зои на прощание и обещаю ей скоро устроить еще одну ночевку, чтобы все-таки дойти до «ФАО Шварц» и покататься в карете по парку.

– Не исключено, в следующий раз даже будет снег, – говорю я, заранее скучая по ней.

– Мамочка, можно мне будет опять к тете Клаудии, и поскорее? – хнычет Зои, глядя на Мауру.

– Конечно, – улыбается та.

Скотт подхватывает Зои, а сестра тем временем сжимает мою руку и шепчет:

– Береги себя.

– Ты тоже.

Когда за моей любимой племянницей и ее родителями закрывается дверь, я произношу вслух со всем сарказмом, на который способна:

– Ну, Клаудия, сегодня первый день твоей новой жизни.

Эта избитая фраза никогда мне не нравилась – как за банальность, так и за заложенный в ней призыв провести день фантастически продуктивно. Так что, естественно, я решаю сделать прямо противоположное. Укутываюсь в плед и забираюсь в кровать, даже не потрудившись сначала принять душ и смыть с себя миазмы от больницы и Такер.

Глава 30

Следующие три дня маятник моего настроения качается от тупого неприятия до душераздирающего горя. На работе затишье, как и всегда перед праздниками, так что большую часть времени я редактирую дома, причём в основном в постели. Джесс сообщает, что чрезмерная сонливость – признак депрессии. Как будто Америку открыла! Она потчует меня зажигательными ободряющими речами в духе Ричарда Симмонса. Я отмахиваюсь и бормочу, что у меня всё будет прекрасно. Хотя сама в этом вовсе не уверена.

Кульминация наступает среди ночи, когда я пробуждаюсь ото сна, в котором воспроизводила заключительную сцену «Выпускника». Всё точно как в фильме, только я – Дастин Хоффман и прорываюсь на свадебную церемонию, а Бен, в отличие от киношной Элейн, не оставляет глубоко беременную Такер у алтаря. Вместо этого он и вся его семья просто смотрят на меня как на сумасшедшую, пока Энни и Рэй не хватают меня под руки и не уводят из церкви, а потом совсем одну впихивают в тот самый автобус из фильма. Просыпаюсь вся в поту, со слезами на глазах и настолько переполненная яростью, что боюсь сама себя.

На следующее утро обнаруживаю Джесс в её комнате, занятую последними приготовлениями к поездке в Алабаму с Майклом.