Ну, и где же Элис? Прежде чем решать, когда лучше нанести визит в Нарбэ, следует узнать ее планы.

…– Мы не вольны уходить в Лаэр, – говорил Элис ее новый знакомец с красивым именем Гал‑Кинниал‑ар‑Дииллир, что означало Белая‑Свеча‑в‑Листве. Понимая, что для Элис произнести его имя полностью было затруднительным, он сообщил, что можно звать его коротко: Кинниал, – мы – комэйрк, мы только лишь деревья, трава и листья, только то, что ты видишь здесь, госпожа. Мы не странствуем между мирами, да и не нужны нам другие миры, зато у нас есть то, чего лишены высокие духи: мы счастливы каждым прожитым часом. Ты танцевала этой ночью, госпожа, и за это мы все, каждый из нас, благодарны тебе и готовы служить в меру своих сил и, если прикажешь, сверх того.

– Крылатый не приемлет нашей службы, отказывается от наших даров, – вступила в разговор… дриада?… если Кинниал выглядел, как юноша, то она, безусловно, была девушкой. Девой, так сказал бы Невилл.

– Кранн анамха [38], – улыбнулся Кинниал, – так мы зовемся. Но если слово “дриада” понятней тебе, пусть будет “дриада”. Ее имя Иаррах Миориилт, Весеннее Чудо.

– Миориилт, госпожа, – темно‑зеленые, без намека на зрачок или радужку глаза смотрели в лицо Элис, – ты живешь среди смертных и ты спешишь, как все они, и, как они, любишь быстрые имена. Скажи Сыну Дракона – скажи ты, нас он не станет слушать, нас он не видит, пролетая выше деревьев на своих блистающих крыльях, – скажи, что мы рады служить вам. Вам двоим. Он редко, так редко нисходит к нашей Владычице Талау [39], благословенна будь она вовек. Дьерра – вот его возлюбленная, царственная, пламенеющая ярко. И Гио [40], мать ураганов, дарит он своей любовью; даже Фарэйх [41], нежная и упрямая, ждет его поцелуев, чтобы взметнуться к небу яростными волнами, всесокрушающими и жадными, как ее любовь; и дочь ее, Фиарейн [42], делит ложе с Крылатым. И только Талау, томная и неспешная Владычица наша…

“Однако… – Элис перестала слушать, слегка ошеломленная обширными и довольно‑таки беспорядочными любовными связями своего  принца. – Ничего себе, нравы у них тут!”

– А я при чем? – спросила она, поняла, что перебила взволнованную речь Миориил, хотела извиниться, но дриада покачала головой.

– Я спешу, но все равно выходит слишком долго для тебя, госпожа. Вы танцевали вчера, и мы все, не только кранн анамха, все дорэхэйт внимали вашему танцу с упоением и восторгом. Вы стали нашей жизнью, воздухом и водой, и землей под корнями, солнечным светом, высокими звездами, камнем и пламенем, и ничто не заменит для нас этого танца. Когда Крылатый нисходит к Талау – это любовь, когда он танцует с тобой – это больше любви. Что же будет, когда возляжете вы на брачном ложе! Будь с ним, и мы станем служить вам, и все стихии счастливы будут назвать себя вашими гиолли  – слугами. Крылатый не ищет власти, он сам – власть, но мы нуждаемся в нем, а он, наверное, даже не знает об этом.

– Постойте, постойте, – Элис взмахнула рукой, – не так быстро. Пока мы танцевали, что‑то случилось, это я поняла. Теперь вы хотите, чтобы Нев… чтобы Эйтлиайн правил вами?

– Мы всегда хотели этого, – произнес Кинниал, – все народы Сумерек, от амсэйр  , правящих временами года, до крохотных семей, вроде нашей. Но каждый мечтал, чтобы Сын Дракона правил только их народом, каждый ликовал, когда одаривал он любовью одну из царственных повелительниц, и вдруг явилась ты.