– А я и не Владыка, – напомнил Невилл, – я – принц, оказавшийся на троне. У нас обходятся без бумаг, и никто не смеет беспокоить нас жалобами. Разве что в исключительных случаях. Владыка, Элис, это Сила – воплощенный и персонифицированный источник могущества: Сияющая‑в‑Небесах – для народов Полудня, Владыка Темных Путей – для Полуночи. Насчет сумеречных же народов существует интересная легенда, она гласит, что и у них когда‑нибудь могут появиться господин и госпожа. Жемчужные Господа, так они называются. Рассказывают, что их обязательно должно быть двое. Думаю, эта мысль навеяна тем, что Полуднем и Полуночью правят, соответственно, женщина и мужчина, а Сумерки, они посредине, и затрудняются с выбором. Но это легенды. И, насколько я знаю, никогда, за все время существования нашего мира, – а это, уверяю тебя, очень и очень долго, – у сумеречных племен не было Владык. Да и зачем им может понадобиться источник Силы? Я не понимаю.

– А зачем Дьерра хотела, чтобы ты танцевал с ней?

Кажется, ей удалось изобразить вполне обычный интерес, без капли ревности.

– Чтобы взлететь, – Невилл вздохнул. – Это слишком сложно, Элис, чтобы я мог объяснить. Не потому, что ты не поймешь, а потому что я не умею. Не боишься? – он взял ее за плечи, развернул лицом к себе. – Знать о том, что ты – единственная, не боишься? Не бойся. Просто – знай. Дьерра мечтает, чтобы ветер стал огнем, иногда так случается, и тогда мы принадлежим друг другу полностью, без остатка. Ты понимаешь о чем я, правда? Дьерра не одна, есть и другие, и это ты тоже понимаешь. Их много. А я могу быть ветром и пламенем, водой и землей, и дождем, и небом, и пустотой космоса. Я могу быть тем, чего им не хватает. Иногда это похоже на любовь. Но только с тобой, моя фея, я могу оставаться собой. И только тебе ничего от меня не нужно. Поэтому забудь, – склонив голову, он смотрел ей в лицо, все он понимал, видел ее насквозь, – забудь о них. Тебе просто нужно время, чтобы привыкнуть к мысли о том, что не только ты – моя, я тоже – безраздельно твой. Сейчас ты не понимаешь, потом – не поверишь, потом – испугаешься. Но когда‑нибудь… Когда‑нибудь ты поймешь, поверишь, и перестанешь бояться. И с тобой случится самое важное, что может быть в жизни человека или фейри. И я скажу, что люблю тебя. А ты не задумаешься над тем, что ответить.

ГЛАВА VII

“Ребенок может стать вампиром, если мать использует гриву лошади, чтобы освободиться от беременности”

“Сокровища человеческой мудрости” (библиотека Эйтлиайна).

В очень красивом месте поставлен был замок Нарбэ. На горе, заросшей у подножия смешанным лесом, а выше – каменной, грозной с виду. В свете заходящего солнца гора и замок выглядели сошедшими с гравюр Доре. Черная скала, черная крепость, а за ними, над ними – небо, истекающее лавой и расплавленным золотом.

– Ну, как? – довольный поинтересовался Вильгельм.

– Впечатляет, – признал Курт.

– Привозить гостей на закате – добрая семейная традиция. Говорят, германцы склонны к романтизму.

– Правду говорят. Гёте, Вагнер, Гейне…

– Курт, – осклабился капитан, – оставьте! Я солдат, и даже не представляю, о ком вы говорите. Когда речь заходит о романтике, вспоминают германцев, когда речь идет о германской романтике, вспоминают этих троих, словно святую троицу. Представьте, если бы во всех разговорах о вашей стране обязательно всплывали Маркс, Ленин и Сталин, долго бы вы смогли гордиться ими?

– Конечно, – развеселился Курт, – Марксом – особенно.

Дорога пошла через рощу, и замок скрылся из виду, осталось любоваться могучими стволами деревьев, пролетавших мимо их “мерседеса”, как на ускоренной прокрутке фильма.