Лошадь подо мной была обычная, человеческая. Они, вообще‑то, боятся нечисти, лошади и собаки – чуют, кто их хозяевам главный враг, но зато и дрессировать их интереснее, чем духов, вроде моего Облака. Лошадей – интереснее. С собаками я дела не имею. Если с духами главная сложность в приручении, то с животными – в том, чтобы заставить их делать то, что кажется им сложным. В общем, отличный способ провести время, когда ищешь проблемы на свою голову. Как будто мне мало Конца Света?!

Камышинка, умница, встретила Элис сама, мне оставалось только ждать. Вот интересно, почему моя серебряная леди так настойчиво отказывается от приглашения в гости? Что‑то чует? Подозревает? Наверное, да. Наверное. Ведь в первый день, появившись в воротах замка, она едва не перешла границу. Не хватило буквально полшага. И назавтра – снова. Если бы птицы не расшумелись так не вовремя, позабыв о том, кто тут главный, поддавшись разлагающему влиянию Гиала, Элис наверняка вошла бы во двор. И попалась. И не пришлось бы мне тратить время и слова, чтобы взять то, что хочется.

Это была бы потеря. Большая потеря. Теперь я знаю, что Элис нужна мне свободной. Теперь я знаю, что Элис нужна мне. Какое странное и неожиданное чувство. Право же, есть в этом нечто сентиментальное. Или правильнее сказать – романтичное? Я даже перестал следить за ней. Ну, по крайней мере, часть дня. До того момента, как она вывела машину на волшебный путь. Даже Улк иногда способен на истинное благородство. Да.

И вот она едет сюда, через холм, мимо замка, вниз. Она взволнована, она всегда волнуется перед встречей, подумать только, какой она все‑таки еще ребенок, моя Жемчужная Госпожа. В прежние времена люди взрослели раньше, особенно женщины.

Нет, невозможно больше ждать!

…Гнедой жеребец вылетел на тропинку крупной рысью, фыркнул и изогнул шею, скрежеща зубами по трензелю, когда натянулись поводья.

– Я хотел царственно тебя дождаться, – признался Невилл, спрыгнув на землю, – но ты не спешишь.

Он снял ее с седла и не сразу отпустил:

– Что такое? Кто, кроме меня, смеет загадывать тебе загадки?

– А на это нужно разрешение? – положив ладони на грудь принца, Элис думала отстраниться, но вместо этого подняла голову, заглядывая ему в глаза. – Или у тебя монополия на выдачу информации?

– Я надеялся, что так. Пойдем, – он разомкнул руки, – прогуляемся пешком. Сегодня тепло и лес весь пропах солнцем, а я еще ни разу не дарил тебе цветов, хотя сделать это мечтаю уже четвертый день.

– Но мы четвертый день как знакомы!

– Вот именно. Спрашивай. И рассказывай. Кто говорил с тобой? Или злобные слуги Полудня прокрались в мои земли, чтобы обмануть тебя, напугать и обидеть?

– Вот об этом я и хотела спросить, – улыбнулась Элис, – что такое Полдень, Полночь и… дорэхэйт. И как же быть со Светом и Тьмой?

– Читай, с Добром и Злом, – подхватил Невилл, снимая потек смолы с коры ближайшей сосны, – все просто, ведь я говорил тебе нынче ночью, что мое имя – Улк, и я – Владыка Полуночи. Я – Зло. Полночь – Зло. Полдень – Добро и радость, мир и любовь, и великая мудрость, чтоб им лопнуть от самодовольства. Впрочем, нет, увы, гордыня и зазнайство – это тоже по моей части.

Он поглядел на Элис искоса, улыбнулся:

– А ты все не веришь. Пропускаешь мимо ушей, как это свойственно человеческой природе, и вообще женщинам. Мы назвались когда‑то Полуночью и Полуднем, но с тем же успехом, с тем же смыслом в словах, могли называть себя народами верха и низа, или, скажем, горячего и холодного, мужчин и женщин, если уж на то пошло, поскольку большинству фейри все равно, какого они пола.