Лети, шарик, прыгай. Отличай сны от яви, даже когда явь похожа на сон.

А стоило уехать из Ауфбе, стоило хоть ненадолго перестать чувствовать себя попавшей в заколдованный лес принцессой, как кранн анамха, смотрители в Раю Пренцлауэрберга сбили с толку, запутали, почти заставили ревновать. И кого? Эйтлиайна! Существо, которого, как бы и нет, потому что не может быть. И, главное – к кому? К дождю и ветру? К огню, воде и снегопадам? К женщинам? Нет. Они женщины лишь постольку, поскольку разум Элис относит их к таковым.

И вот сейчас – дороги фейри. Невилл прав, она всегда и везде добиралась быстрее, чем другие. Считала это везением, и вот подумалось: а вдруг он прав? Как обычно, кстати говоря. Почему не проверить?

Как выбираться из Пренцлауэрберга за город, как выехать на нужное шоссе, Элис примерно помнила: она была опытной путешественницей, тем более имея дело с Майклом и вообще с их компанией, водить приходилось чаще всего самой.

– Стоп, – сказал Курт, когда Элис свернула в неширокий проулок, – как это? Что вы такое сделали?

– Поворот направо, – не поняла Элис, – а что такое? Я не заметила запрещающий знак?

– Вы не заметили стену дома, – Курт покачал головой, – ну‑ка, сдайте назад, попробуем еще раз.

“Победа” задом выбралась из тесноты переулка.

– Стена, – без удивления произнес Курт, – стена, замечу, шестиэтажного дома. С виду довольно крепкого.

– Не может… – Элис отшатнулась, прижавшись к спинке кресла, – вижу.

Она покосилась на Курта: как он?

И позавидовала. Можно было подумать, что для него езда сквозь стены шестиэтажек – дело самое обыденное. Самой же Элис так не казалось.

– Вы из живой изгороди на меня выскочили, – напомнил Курт, – помните, когда мы познакомились? Мне показалось, что вышли прямо из кустов, как бесплотный дух.

– Там был проход.

– Не было. Сможете снова здесь проехать.

– Сквозь стену? – Элис вздохнула. Грустно призналась: – Смогу.

– Это хорошо, – с удовлетворением пробормотал Курт, – это вам не сказки читать, тут все взаправду.

С ним хорошо было ехать. Даже весело. С видом философским и слегка меланхоличным Курт отмечал все стены, сквозь которые провела Элис его “Победу”, все канавы, над которыми она проехала, как по ровному, кусты и газоны, и изгороди.

Дороги фейри.

– Если отец лишит вас наследства, устраивайтесь водителем к какой‑нибудь шишке, горя знать не будете.

– Я лучше замуж выйду, – рассудительно возразила Элис.

Через пятнадцать минут она уже сворачивала к “Дюжине грешников”.

У ворот ее дома, прощаясь, Курт поинтересовался без обычной своей решительности:

– У вас, вообще, много дел сейчас? Я хочу сказать, это надолго, ваши разговоры с Драхеном? Вы ведь из‑за него так спешили?

– Скорее, из‑за себя. Курт, я пока не могу рассказать… просто не знаю, что рассказывать.

– Да я и не тороплю, – он пожал плечами, – просто, если это не займет весь день, я бы дождался вас, чтобы вечером вместе съездить в Нарбэ. Кто знает, может Лихтенштейн расскажет что‑нибудь интересное.

“А что он может рассказать, чего я не знаю?”

Элис не спросила вслух – незачем.