В инопланетян Курт не верил. И не верил в совпадения: маловероятно, что какие‑нибудь марсиане решили охотиться близь и без того странного городка. А если бы даже и выбрали они окрестности Ауфбе в качестве охотничьих угодий, кое‑кто быстро растолковал бы пришельцам, как поступают с браконьерами.

Надо поговорить с матерью, она хоть и не у дел последние лет двадцать, а навыки не растеряла, это ж как талант – не пропьешь и не продашь, даже если захочешь. Если что‑то странное… гхм, это в Ауфбе‑то? – скажем так, что‑то странное, связанное с исчезновениями людей, происходило за тот год, что она живет здесь, матушка наверняка обратила на это внимание. А сама она не расскажет. И это не шпионская привычка, а преподавательская. Если, мол, хочешь что‑то узнать, научись правильно ставить вопросы.

– Что думаешь? – Курт заглянул в лицо Элис.

– Боюсь, – просто ответила она. – Люди могли исчезнуть, просто завернув в Ауфбе, и в этом‑то ничего особенного нет, потому что город, он не в Тварном мире… – бросив взгляд на Вильгельма, Элис неловко улыбнулась, – не на земле. Он в Идире, – она покосилась на Курта, – это Невилл так называет. Идир, или Межа – такая, знаешь, прослойка между Волшебной страной и Тварным миром.

– Тридевятое царство, – кивнул Курт, – или еще Лукоморье, с легкой руки Александра Сергеевича. Я подозревал, что где‑то так оно и есть. А боишься‑то ты чего?

– Если эти люди приезжали в Ауфбе, почему они оттуда не уезжали? –спросила Элис таким тоном, что зябко стало даже капитану фон Нарбэ. – А вдруг это все‑таки Невилл? Вдруг ему зачем‑то нужны, ну… жертвы.

Последнее слово Элис произнесла почти шепотом.

Курт невольно поежился. И все же не поверил. При всей своей симпатии к Змею, оправдывать его он не собирался, но в качестве жертв Драхену уместны были бы гекатомбы, а не полтора десятка человек за год. И, кстати, наверняка, где‑то во имя Крылатого Змея проливаются реки крови, так что… Так, что там еще о Гюнхельдах?

Еретики, каких много было в те смутные времена, Гюнхельды утверждали, что бог и дьявол равны и ведут непрерывную борьбу за души человеческие, и за мировое господство. Один из многих вариантов дуализма – ничего, в общем, особенного. В какой‑то момент старший в роду стал называться светлым рыцарем, хотя, конечно, рыцарского звания или хотя бы дворянства никто Гюнхельдам не давал, а целью существования семьи стало уничтожение Зла. Не идеи, а существа из плоти и крови. Чего там, в самом деле? Дьявола – к стенке, и даешь царство Божие на земле!

Гюнхельды с немногими сторонниками и основали Ауфбе, и больше о своей семье Курт в документах ничего не отыскал, но дальше он знал и сам. Граница на замке, семья стережет дьявола в его логове, по возможности ограничивая его свободу, и пестует одного за другим светлых рыцарей. Которые благополучно умирают, так и не выполнив своей основной задачи. Неприятно, но факт. Дед по отцовской линии не дожил до тридцати пяти. Отец, вот, тоже погиб молодым. Прадед не увидел даже своего сына. И так – из поколения в поколение.

Опять Змей?

Может быть. Правда, у него за полторы недели были все шансы разделаться с очередным светлым рыцарем, а Курт даже не чихнул.

Ага! Если не считать “трех очень милых феечек” из Вотерсдорфа.

– Вы заметили, в исчезновениях есть четкая система, – услышал он голос Вильгельма. – Все они происходили за несколько дней до полнолуния.

– Сегодня десятый день луны, – Курт поднял глаза на капитана, – второе летнее полнолуние через четыре дня.

– Второго июля, в 22:36, – фон Нарбэ был серьезен и даже, как будто, стал старше: – Курт, я не хочу навязываться, но мне нужно быть там.