– Я помню. Только я искать наших.

– Я тоже.

– Вот по этой дороге можно прийти к Рязани. Бывшей Рязани.

– Нет, сказал же – с тобой.

Остальные тоже решили идти с Вятичем. Лошадей действительно поймали легко, правда, одному из дружинников, Егорше, пока досталась татарская, но тот не унывал:

– Ничего, изловлю и нашу.

Восемь дружинников уходили правым берегом Жиздры вверх по течению, чтобы обойти оставшихся татар и разыскать своих. Последние восемь из героически погибшего города Козельска, который догорал, сжигая вместе с собой почти тумен врагов.

Субедей был готов собственными руками разорвать придумавшего эту каверзу уруса! Он вырвал бы его сердце и скормил шакалам! Впервые полководец вынужден признать превосходство неведомого уруса. Так организовать прорыв… ах, если бы в монгольском войске набрался хоть пяток столь же умных царевичей. Скольких потерь удалось бы избежать и сколько городов взять.

Багатур не задавался вопросом о том, как удалось сжечь столько воинов в крепости, понятно, что без колдовства не обошлось, он злился, что этих воинов удалось туда заманить. Опытных воинов, прошедших с боями половину мира, как глупых жеребят пучком травы, посулом возможной добычи заманили за стены, чтобы уничтожить. Как же он сам-то поддался на такую приманку, как не догадался, что эти урусы придумают новую каверзу, иначе не оставили бы в городе так мало защитников. Им удалось все!

Полководец скрипел зубами, слушая доклад о том, что конная дружина урусов (которой просто не могло быть в этом маленьком городишке) одновременно пошла на прорыв из города и из леса. Но Субедей видел, что темник с опущенной головой чего-то недоговаривает, осторожно кося взглядом на стоящих охранников. Полководец махнул рукой, чтобы вышли.

– Говори.

– Субедей-багатур, эту дружину вел…

– Ну?! – Где-то глубоко внутри Субедей уже знал ответ и ужаснулся ему. Этого не могло быть, но это было, темник ответил именно то, чего боялся полководец:

– Эмир Урман…

В его голову полетела плеть, а Субедей просто зарычал. В приступе злости он сорвал повязку и прикрыл здоровый глаз. Темник, решившийся поднять глаза на полководца, едва не умер от ужаса – вместо второго глаза у Субедея была вставлена черная жемчужина, и теперь она поблескивала, отражая свет светильников, в то время как здоровый глаз был закрыт.

– Пусть никто не знает об эмире Урмане!

– Это невозможно, багатур. Многие люди видели его знамя и слышали крик.

– Пусть замолчат те, кто видел и слышал!

Повинуясь жесту полководца, темник выскочил вон, но мысли его были не о том, как теперь заткнуть рты свидетелям ожившего эмира Урмана, а о том, что Субедею не сносить головы. Это страшные мысли, о таком даже думать опасно, говорили, что багатур умеет их слышать, а любому понятно, что бывает с тем, кто неправильно подумал о Субедее… Но отделаться от такого ощущения темник все равно не смог.

Глава 9

У Бату-хана всюду свои соглядатаи, конечно, в его ставку тут же метнулся гонец с известием о страшной трагедии, унесшей жизни почти целого тумена в стенах Козелле-секе.

Это действительно была трагедия, как же втайне радовались те, кому не удалось попасть внутрь крепости и поучаствовать в ее разграблении. Никто не понял, почему вдруг гореть начало все, а спасшихся изнутри не нашлось, поэтому некому рассказать, как вдруг сверху полетели факелы и загорелась нефть из горшков со старого воза. Конечно, монголы посчитали это колдовством, никто не мог представить, что гореть способна вода во рву!

Бату слушал гонца молча, не выражая никаких эмоций. Да и что говорить? Нашелся хитрый урус, обманувший даже Субедея, которого, казалось, обмануть нельзя.