Нам долго рассиживаться нельзя, потому пошел разговор об оружии, смене коней, запасных лошадях, о сборах в дорогу.

– Я с тобой!

– Куда? – изумленно уставился на меня Роман.

– Батыя убивать.

Мне было даже странно, что он спрашивает. Сам-то не на курорт небось.

– Настя, то не женское дело, здесь, в Козельске, жди.

Видя, что я не собираюсь соглашаться, князь даже головой помотал:

– Виданное ли дело, чтобы боярышня воевать ходила?

– Я воевала! Вятич, скажи ему, я же воевала!

Но сотник вдруг тоже помотал головой:

– Настя, Роман прав. В Козельске тоже есть много чем заняться. Будешь вон моих мальчишек учить, пригодится.

– Мальчишек, говоришь? Нет, я поеду вместе с дружиной! У меня боевой опыт, какого у твоих мальчишек нет и быть не может. Я полтора десятка татар убила, не считая тех, что в Рязани. – Мой напор был таким, что князь готов был сдаться, и тут я сама все чуть не испортила, начав уговаривать. – Ну Роман, ну миленький, возьми меня с собой, а? Я правда мечом биться уже хорошо могу, и волосы вон обрезаны…

Анея, не сумев сдержать улыбку, отвернулась. Лушка в этот миг даже шею вытянула, чтобы чего не пропустить, глазами она просто поедом ела князя. Я понимала, что это значит, стоит ему согласиться, и от моей сестрицы не отвяжется тоже. Но я – это одно, а Лушка совсем другое.

Роман, почувствовав мою слабину, тут же дал задний ход:

– Нет, сиди в Козельске.

Но он в отличие от Анеи и Вятича просто не знал, с кем связался, я немедленно уперла руки в бока и заорала:

– Что?! Ты смеешь отказать Деве Войны?!

– Кому? – опешил Роман.

– Да, я Дева Войны!

Глаза Лушки почти покинули пределы ее век, они уже определенно таращились на меня со лба. Но на такие мелочи, как изумление моей сестрицы, в данный момент обращать внимание не стоило. Однако сзади раздался насмешливый голос Вятича:

– А ты разве не Никола?

Я замерла всего на миг, снижать напор нельзя, махнула рукой:

– Одно другому не мешает.

Вятич замотал головой:

– Лучше соглашайся, князь Роман, все равно же поедет.

– А кто ее глупую голову там беречь станет? – усмехнулась Анея.

– Я, кому же еще.

– Ой, Вятич, миленький, береги мою глупую голову, пожалуйста, мне с тобой так спокойно…

– Если ты пообещаешь мне слушаться.

– Обещаю! – Самое идиотское, что я могла сделать, – встать по стойке «смирно» и приложить руку к воображаемому козырьку. Что я и сделала, вызвав полнейшее изумление у всех.

Анея махнула рукой:

– Вот навязала на свою голову.

– Анеечка, миленькая, ты сделаешь для меня оберег?

– А твой где?

– Я… мы Коловрату отдали.

На вопросительный взгляд Анеи Вятич ответил согласным кивком. Роман стоял, переводя взгляд с одного на другого, потом не выдержал:

– Что это вы Коловрату отдали?

– Анея мне оберег против стрел и мечей сделала, я его Евпатию отдала. Кажись, помогло.

Мысленно я отметила, что стала говорить, как все, во всяком случае, дома, в Москве у меня выражения «кажись» не наблюдалось.

– Вот в чем дело… Значит, и у меня тоже… Анея Евсеевна, а еще сделать можешь?

– Сколько смогу – сделаю, но не на всех.

– Настя, но если ты будешь сама под меч головой лезть, никакой оберег не поможет.