«…Персонал, обеспечивающий контроль за проведением операции, получил специальное снаряжение, защищающее от табачного дыма. За участие в выездной акции Табачная компания выплатит им специальную премию… Посмотрим же на стол и стул, предоставленные в распоряжение Дезире Джонсона, чтобы он смог выкурить свою последнюю сигарету в тишине и покое».

Теперь камера фиксирует самый центр усеянного одуванчиками, маргаритками и фиалками луга. В импровизированном саду установлена садовая мебель из пластмассы под металл. В объектив попадают разложенные на столешнице предметы: пепельница, зажигалка, пачка сигарет, согласно требованиям закона украшенная рентгеновским снимком изъеденного раком легкого. Сначала Табачная компания предложила снабдить осужденного особой пачкой, не несущей никакого мрачного намека. Но антитабачные ассоциации воспротивились такой поблажке преступнику.

«Что-то происходит около тюрьмы… Алло, Джек, вы меня слышите?»

Пока продолжается закадровый диалог, камера снимает цветущий луг.

«— Да, Миша, я прекрасно слышу вас. Я нахожусь у входа в тюрьму. Ворота только что открылись, и с минуты на минуту ожидается появление фургона, который доставит заключенного к месту исполнения приговора… я имею в виду приговора, разрешающего ему выкурить последнюю сигарету.

— Интересное уточнение — расстояние от тюрьмы до луга, обустроенного Табачной компанией, составляет примерно километр.

— Точнее, один километр триста метров. Миша, фургон наконец выезжает из ворот тюрьмы!»

Теперь камера сосредоточилась на пенитенциарном центре. Тюремный фургон сопровождают две бронированные машины на случай, если это дело государственной важности привлечет внимание какой-нибудь террористической группки. Затем изображение перехватывают камеры, расположенные при входе на луг. Фургон замедляет ход и останавливается перед заграждением. Миша продолжает объяснения:

«Одним из спорных пунктов в деле Джонсона является деликатный вопрос, этичен ли прямой репортаж о последних минутах жизни человека. Напомним, что сам приговоренный дал свое согласие через адвоката Марен Патаки. Съемкам могли воспротивиться тюремные власти. Антитабачные ассоциации, со своей стороны, сожалеют о том, что судебное решение активизировало рекламу сигарет — незаконную, между прочим, рекламу…»

Из бронемашин выскочили вооруженные люди и выстроились вокруг все еще закрытого фургона.

«…Судебное решение действительно сыграло на руку Табачной компании, поскольку некоторые адвокаты заявляют, что по закону пенитенциарное учреждение для осуществления казни курильщика должно нанимать служащих по субподрядному договору. За свое посредничество компания по производству сигарет потребовала права транслировать мероприятие, но обязалась воздержаться от любых рекламных акций в поддержку своей марки. В знак уважения к мнениям зрителей президент Табачной компании призывает их лишь к размышлению. Но вот, Джек, я вижу, охранник открывает фургон. Сейчас мы увидим самого осужденного, загадочного Дезире Джонсона…»

На последней фразе Миша повысил голос, словно конферансье, объявляющий начало концерта. Джонсон выходит из фургона. Телезрителям дают возможность подробно рассмотреть его оранжевый тюремный комбинезон, широкие плечи, дреды, зеленые глаза. Джонсон застывает перед камерой. Его спокойное лицо лучится довольством. Он больше не выглядит ошеломленным. Позируя перед публикой, он победно вскидывает скованные руки. Он так рад получить желаемое, что, похоже, совсем не боится неумолимо приближающегося часа казни.

«Мы бы хотели взять у осужденного интервью, узнать его впечатления и мнение об организации мероприятия, о выборе луга… К сожалению, власти по вполне понятным причинам запретили нам приближаться к Джонсону.