— Мой единственный кошмар — это вы, сопляки!

Такая несдержанность вызывает у прокурора ироничную улыбку:

— Ну что я говорил…

По залу проносится смешок, председатель снова отнимает палец с обгрызенным ногтем от накрашенного рта и передает слово защите. К барьеру выходит одиннадцатилетняя девочка в ярко-синем костюме. Длинные косы падают на плечи. У нее постное выражение лица и тихий голос.

— Мэтр Ледюк провел интересную параллель с мультиком. Взглянем на этот пример с другой стороны. Плуто обретает долгожданное спокойствие у семейного очага. Неразумно было бы рассматривать данное преступление, не учитывая бездетности обвиняемого. Ведь именно отсутствие всякого контакта с детьми привело к отвращению. Дабы проверить эту гипотезу, необходимо выслушать других свидетелей.

Святоша не намерена отрицать мою вину; она старается представить меня потенциальным другом детей, несостоявшимся отцом.

— Свидетельница знает обвиняемого, как никто другой. Она знает, какое нежное сердце бьется в его каменной груди.

Я и представить себе не мог, к каким грязным приемам прибегнет шутовской суд, чтобы вытянуть из меня признание, и чуть не разрыдался, когда увидел выходящую из глубины зала мою прекрасную Латифу, ее осунувшееся от страданий лицо, потухшие глаза. Понятно, чем ее шантажировали: «Вы даете показания о проблемах вашего мужа с детьми, и мы ходатайствуем о смягчении приговора; если вы откажетесь, мы ни за что не отвечаем». И вот, презрев наши мечты о несоответствующем веяниям времени счастье, Латифа пришла на заседание, чтобы использовать последний шанс. Она кладет руку на кафедру, и допрос начинается:

— Сколько лет вы живете с этим человеком?

— Десять лет.

— Вы были счастливы вместе?

— Очень счастливы. Мы любили друг друга и наслаждались жизнью.

— Эгоистическая позиция, не правда ли?

— Возможно, но в ней заключалось наше счастье.

— И вы никогда не хотели разделить это счастье с детьми?

Латифа в отчаянии смотрит на меня, словно просит прощение за предательство, и после минутного молчания отвечает:

— Я действительно иногда об этом думала, но мой муж не хотел иметь детей.

Публика перешептывается. Юная адвокатесса спешит прокомментировать сенсационное откровение:

— Надеюсь, суд начинает понимать, что за этим делом кроется семейная драма…

Она вновь обращается к Латифе:

— А не замечали ли вы со стороны вашего мужа ничего, так сказать, подозрительного по отношению к детям, девочкам или мальчикам?

Латифа восклицает:

— Нет! Никогда! Клянусь, никогда! Я уверена, что все обвинения против него лживы!

В зале поднимается волнение. Родители вскакивают и выкрикивают:

— Позор! Мерзавка! Наши дети нам все рассказали!

Воспользовавшись суматохой, я тихо спрашиваю у Латифы:

— Как ты попалась в эту ловушку?

— Дорогой, это все, что я могла для тебя сделать. И адвокат Патаки мне советовала дать показания. Прости меня.

Председатель стучит молотком:

— Прошу тишины!

Латифа всхлипывает и шепчет:

— Я безумно устала. Пойми, мне лучше не вмешиваться. Надеюсь, что все окончится хорошо.

В зале восстанавливается порядок, и адвокат продолжает допрос.