Марен:  Сделаю.

Алисия:  Мне понравились те корейские увлажняющие маски из авокадо. Закажи еще!

Марен:  Уже заказала. Ждут твоего возвращения на туалетном столике.

Алисия:  Снотворное почти закончилось. Запасы пополнила?

Марен:  Свежая упаковка – в верхнем ящичке прикроватной тумбочки.

Алисия:  Отлично. Теперь…

Обрушившийся на Марен водопад начальственных хотелок прервал входящий звонок. При других обстоятельствах Алисия переключила бы его на автоответчик, однако звонил не кто иной, как Тед Кларк, директор Академии Эллиот Бэй, а такие звонки в разгар учебного года в выпускном классе дочери пропускать нельзя.

– Тед? – насмешливо проворковала Алисия. – Чем обязана удовольствию тебя слышать?

– Алисия, надеюсь, я не застал вас врасплох? Вам удобно разговаривать?

– О, да, да.

Рассеянно глядя в окно на проносившийся мимо Манхэттен, Алисия вскользь подумала, какой бы стала ее жизнь, согласись она после окончания Стэнфордской высшей школы бизнеса на предложение от «Голдман Сакса», а не «Майкрософта». Это решение стало для нее судьбоносным. Благодаря ему она не только променяла ленивые завтраки и выходные в Хэмптоне а ля «Секс в большом городе» на пешие прогулки, катание на горных велосипедах и гонки на каяках по волнам Тихого океана, но и встретила Брайана, бывшего бейсболиста, игравшего за команду Вашингтонского университета, ярого приверженца отдыха на природе. Небрежный стиль в одежде и мужской шарм, тяга к приключениям и образ «крутого парня» сразили ее наповал. Алисия влюбилась без памяти. Ее восхищало его трудолюбие и льстило, что оба они начинали на равных, с нуля, не имея за спинами ни загородных клубов, ни трастовых фондов, ни наследственных имений с анфиладами комнат, ни бесчисленных, проживавших в этих комнатах предков. Они сами строили свою жизнь и даже не помышляли достичь в ней каких то особых головокружительных высот. Алисия чуть не расхохоталась, припомнив их с Брайаном молодость и первые годы супружества, но покашливание Теда вывело ее из романтического забытья.

– Не буду ходить вокруг да около, – сказал, помедлив, Тед. – Насколько я понял из слов мисс Барстоу, Стэнфорд до сих пор занимает первое место в списке Брук?

«Первое место в списке»? О чем он вообще? Разве она не вбила ему в голову в первый же год обучения Брук в школе, что Стэнфорд – единственное  учебное заведение в списке ее дочери? И разве он не должен был донести эту мысль до всех этих мисс Барстоу и прочих кураторов консультационного центра? Она что, не ясно выразилась?

– Разумеется. Стэнфорд – ее выбор.

– Что ж, в таком случае, – Тед снова закашлялся, прочищая горло, – позвольте донести до вашего сведения информацию, только что полученную нами от приемной комиссии Стэнфорда.

Алисия помассировала висок. Она уже достаточно знала Теда, чтобы понимать: его постоянные покашливания – не к добру.

Тед немного помолчал и продолжил:

– Как вам известно, в прошлые годы многие наши ученики успешно поступали в Стэнфорд. Возможно, вы даже слышали, что в этом году четверо спортсменов, заканчивающих обучение в академии, выразили желание будущей осенью продолжить спортивную карьеру именно в Стэнфорде. Для Эллиот Бэй это что то неслыханное.

Келли Вернон, мать Крисси, также подавшей заявление на поступление в Стэнфорд, вот уже несколько месяцев, задыхаясь от восторга, докладывала Алисии о каждом чихе в соцсетях каждого спортсмена академии. Келли – та еще подхалимка, однако ее способностям добывать информацию обо всем, происходящем в школе, позавидовали бы маститые агенты секретной службы США. Взамен от Алисии требовалось изредка приглашать Келли на чашечку кофе и снабжать ее сплетнями о каком нибудь местном мультимиллионере из сферы высоких технологий, благо в Сиэтле подобного добра хватало.