|
Эта отрезвляющая мысль приходит не вовремя. И как мне ни больно, я понимаю, что это правда. За все то время, пока мы были вместе, он никогда не спорил со мной и вряд ли помнил незначительные эпизоды из моей жизни. Он казался легкомысленным и беззаботным. Я любила его за это. Я считала легкость характера достоинством. Но теперь до меня дошло. К сожалению, он был легкомысленным, потому что ему было наплевать. На меня. А я так отчаянно и с таким напором пыталась его вернуть, что не подумала, зачем мне это надо. И ни разу не задалась вопросом, тот ли он, кто мне нужен. Идиотка. Темные глаза Эда не отрываются от моего лица. Мы знакомы совсем недавно, но он, кажется, понимает меня гораздо лучше. И спрашивает он не из праздного любопытства, а действительно хочет знать правду. Но я не могу быть с ним откровенной. По понятным причинам. – Это… довольно сложно объяснить. Правда сложно. – Я допиваю вино. – Ну что, лезем на «Глаз»? На Южном берегу полно туристов, на каждом шагу лавки букинистов, все куда-то бегут, кроме нелюбимых мной живых статуй. «Лондонский глаз» вращается, люди в прозрачных кабинках-коконах глазеют на толпящихся внизу. Последний и единственный раз я была здесь по работе с толпой пьяных и неприятных людей. Проходя мимо джаз-бэнда, наяривающего мелодию двадцатых годов, мы с Эдом обмениваемся понимающими взглядами. Он делает пару шагов в ритме чарльстона, а я постукиваю бусинами в ответ. – У вас хорошо получается, – заявляет бородач, подходя к нам с ведерком для пожертвований. – Любите джаз? – Вроде того, – отвечаю я, роясь в сумке в поисках мелочи. – Мы интересуемся двадцатыми годами, – серьезно говорит Эд и подмигивает мне. – Только ими. – У нас будет джазовый концерт на открытом воздухе в Юбилейных садах на следующей неделе, – охотно сообщает парень. – Возьмете пару билетов? Если купите сейчас, то получите десять процентов скидки. – С удовольствием, – соглашается Эд. – Почему бы и нет? Он протягивает парню деньги, берет билеты, и мы идем дальше. – Ну что, составишь мне компанию на концерте? Я на тебя рассчитываю. – Э-э-э… конечно. Спасибо. Он протягивает мне билет, и я бережно прячу его в сумочку. И как расценивать это предложение? Он пригласил меня на свидание? Или мы продолжаем осматривать достопримечательности? Должно быть, Эда мучают те же мысли, потому что в очереди за билетами на «Глаз» он посматривает на меня вопросительно. – Знаешь, давно хочу спросить. – Спрашивай. – На душе у меня неспокойно. Как бы он снова не стал выяснять про чтение мыслей. – Зачем ты ворвалась тогда на совещание? Зачем пригласила на свидание? Ой! Все еще хуже, чем я предполагала. – Хороший вопрос. Но я тоже давно хочу спросить. Почему ты согласился? У тебя ведь был выбор. – Понимаешь, – понижает голос он, – не так-то просто это объяснить. Я словно потерялся в тумане. Все мысли вылетели из головы. Таинственная незнакомка врывается в офис, а потом я вдруг иду с ней на свидание. – Тут он вспоминает про свой вопрос. – Но ведь ты не стала бы врываться просто так. Может, видела меня где-то раньше? Он спрашивает с плохо скрываемой надеждой. Мне так неудобно перед ним. Как я могу признаться, что просто использовала его? – Я сделала это на спор, – говорю я, отводя глаза. – Сама не понимаю, что на меня нашло. – А-а-а… – Он немного расслабился. – Значит, я случайная жертва. Не слишком хорошая история для внуков. Лучше сказать, что тебя послало само провидение. После того, как расскажу им про парики графа Мармадьюка. Я знаю, что он просто подтрунивает надо мной, но что-то в его лице настораживает. |
