|
Он смотрит с таким выражением… Как бы не влюбился ненароком. Или не решил, что влюбляется. Ведь все это неправильно. Ведь Сэди манипулирует им, как и Джошем. Я не должна и не могу ему верить. И вдруг мне становится так обидно. Проклятая Сэди. От нее одни неприятности. Эд такой симпатичный парень. Он только-только начал отходить от любовной неудачи, а тут стал жертвой сумасбродств моей покойной родственницы. – Послушай. – Да? Что сказать? Ты ходил на свидание не со мной, а с привидением, оно проникло в твой мозг, оно действует как наркотик, только без эйфории… – Если тебе кажется, что я тебе нравлюсь… Забудь об этом. – Мне вовсе не кажется, – смеется он. – Ты мне действительно нравишься. – Это не так. – Как же ему объяснить? – Это самообман. Ты за себя не отвечаешь. – Я всегда отвечаю за себя. – Всегда – да, но это особый случай. Мы потерянно молчим, потом Эд меняется в лице. – Я понял. – Правда? – спрашиваю я недоверчиво. – Это я тебе не нравлюсь, – криво улыбается он. – Если надоел, так и скажи. Я переживу. Мы отлично повеселились, ты на славу постаралась, и я тебе благодарен… – Все не так! – в ужасе вскрикиваю я. – Ты неправильно понял! И ты мне вовсе не надоел. Мне очень весело. И я собираюсь залезть на «Глаз» вместе с тобой. Глаза Эда, как детекторы лжи, скользят по моему лицу и пронзают насквозь. – Тогда полезли. – Вот и отлично. Мы так увлеклись, что чуть не пропустили очередь. Я хватаю Эда за руку, и мы бежим к большому овальному кокону. Он медленно подползает к платформе, возбужденные смеющиеся люди готовятся зайти внутрь. Мы с Эдом заходим вместе со всеми, неловкость осталась позади, и мы улыбаемся друг другу. – Итак, мистер Харрисон, – вспоминаю я об обязанностях экскурсовода, – сейчас вы увидите Лондон с высоты птичьего полета. Люди-муравьишки копошатся внизу, рассаживаясь в муравьиные машины и муравьиные автобусы. Я без труда нахожу собор Святого Павла, Букингемский дворец и Биг-Бен. «Лондонского глаза» в путеводителе нет, так что мне приходится придумывать факты самой и «зачитывать» их вслух. – Коконы сделаны из прозрачного титана, который также идет на стекла очков, – вещаю я. – Под водой коконы превращаются в субмарины. – Это прорыв в технической мысли, – кивает Эд, стуча по стеклу. – Каждый кокон может находиться под водой тринадцать часов. – Я делаю паузу и вижу, что он отвлекся. – Что случилось? Эд поворачивается ко мне, опираясь на стеклянную стену кокона. Размытый пейзаж Лондона медленно скользит у него за спиной. Солнце исчезло, большие серые облака собираются над головой. – Сейчас я тебе кое-что скажу. – Эд убеждается, что никто не подслушивает, все внимание окружающих приковано к плывущей по Темзе полицейской лодке. – Хорошо, – соглашаюсь я осторожно. – Только не выдавай мне государственных тайн. Эд улыбается. – Ты спросила, почему я согласился прийти на свидание. – А-а-а. Это… Это неважно, – торопливо говорю я. – Если не хочешь, не рассказывай… – Отчего же. Только это странная история. – Он с трудом подбирает слова. – Я слышал в голове голос, который приказал мне согласиться. Чем больше я сопротивлялся, тем громче становился крик. Ты понимаешь, о чем я? – Нет, – поспешно вру я. – Это действительно странно. Может, на тебя… сошла благодать? – Все бывает, – коротко смеется он. – Наверное, я избранный. Никогда раньше я не испытывал такого сильного импульса, никогда не слышал голосов, ничего такого. |
