Но дело, конечно, было не совсем закрыто, и лиминорриане еще не были удовлетворены. Их проблемы, подумал Норден, только начинаются.

Он уставился на фигуру директора Торнтона в солидофоне и сказал:

— Я сделал то же самое, что и Девол, сэр. Один из моих людей совершил преступление против местных законов. Местные жители пришли ко мне и потребовали его для судебного разбирательства. И я передал его им. Вы должны признать, что я был совершенно честен.

— Вы были честны? — рассмеялся Торнтон. — Ну да, чистый и честный самым грязным из всех возможных способов.

— Я возражаю! Возражаю, потому что я отдал местным жителям своего преступника, потому что он сознательно совершил богохульство совершенно открытым, хотя и случайным образом, и потому, что я знал, что по законам лиминорриан можно выбрать испытание боем, если обвиняемый просит об этом...

— ...и потому, что ваш Пикеринг, разумеется совершенно случайно, оказался одним из лучших профессиональных боксеров Земли, — добавил Торнтон.

— Ну и что? Дело ведь сделано, не так ли? — потребовал Норден.

— Дело действительно сделано. И хорошо сделано, согласно вашему же отчету. Вам будет объявлена благодарность, Норден. И когда вы закончите с Лиминорром, я попытаюсь подыскать для вас менее холодный мир. Кажется, у вас была целая череда трудных назначений.

— Но это мне нравится, сэр, — спокойно сказал Норден.

— Но...

— Сэр?

Вот и все, что было сказано.

Позже, сидя один в своем кабинете и заполняя обычный отчет о погоде прошедшего дня, он сделал паузу, чтобы хорошенько обдумать то, что сделал.

При этом он чувствовал себя хорошо. Он приехал в Лиминорр с определенной целью и достиг ее.

Встряхнувшись, он деловито набросал в журнале:

«Пятое сентября 2709 года. Отчет полковника Лоума Нордена.

Восемнадцатый день нашего пребывания на Лиминорре, третьей планете в системе 2279-sub-c. Утренняя температура в семь ноль-ноль составляла минус двадцать три градуса...»

Инопланетный корпус, подумал он, был обременен прецедентом Девола. Когда землянин совершает преступление на чужой планете, где он является частью исследовательской команды, его должны судить жители того мира по своим законам.

Девол был умным человеком, но мыслил не четко. Цепь его рассуждений была отражена в отчете: «Я верю, что мы должны рассматривать инопланетных жителей, как равных себе, и лучший способ доказать это равенство — подчиняться их сводам законов».

Все это прекрасно и здорово, думал Норден, одновременно продолжая работать. В его рассуждениях была лишь одна незначительная помеха: инопланетяне не равны нам. Жители каждой планеты имеют свои законы, обычаи и характеры и всегда настаивают, что правы только они.

На планете Маркина был суд. На Лиминорре — испытание боем. Обе системы хороши, но в то же время они не универсальны. Их результаты имеют мало общего с фактической справедливостью, как бы ни считали их сторонники.

Норден вел двойной бой и выиграл у обоих противников. Он эффективно разрушил прецедент Девола и преподал лиминоррианам понятие об истинной справедливости.

Все было очень просто. Нужно было лишь позаботиться, чтобы ваш человек совершил скандальное преступление в присутствии сотен свидетелей, а затем, когда его поведут на суд, нужно сделать так, чтобы он доказал свою бесспорную невиновность согласно их законам. И пусть они тогда пытаются договориться между собой, как человек может совершить явное богохульство и оказаться правым на их суде.

Это должно перетряхнуть кое-какие их понятия, подумал Норден. Это должно показать им парочку вещей об эффективности испытания боем. И потом они дважды подумают, прежде чем станут настаивать, чтобы землянин вновь предстал перед судом.