Изменить размер шрифта - +
Мало разве прочитано нами фантастических романов об обитателях других миров, и почти всюду изображаются они не такими, как мы. Вот и сейчас в моем воображении возникают то безобразные существа с огромными черепами и хилыми тельцами, то какие-то четверорукие чудовища с могучими телами и микроскопическими черепными коробками.

Я не принимаю всерьез весь этот фантастический мир, созданный нашими писателями, но, окажись на магнитной ленте космической ракеты какой-либо из этих уродов, я бы, кажется, меньше сомневалась в его реальности. И в то же время я не могу не верить Рэшэду...

У меня голова начинает кружиться от подобных мыслей.

Нужно, пожалуй, зайти к брату, посоветоваться с ним, сама я в этом ни за что не разберусь...

Хоррэла нахожу в центральном павильоне нашей обсерватории. Мой брат чем-то озабочен.

- Что мрачный такой?

- Был сегодня неприятный разговор в Совете, - неохотно отвечает Хоррэл.

- О Рэшэде?

- О нем. Обвинили его в несерьезности утверждения о существовании разумной жизни на Эффе. Рекомендовали не выступать нигде по этому вопросу, пока не будут окончательно восстановлены показания приборов космической ракеты.

- А кто присутствовал при этом разговоре?

- Почти все члены Совета.

- И Джэхэндр?

- И он тоже.

- Это уж не он ли обвинил Рэшэда в несерьезности?

- Ну что ты! Напротив, пытался даже защищать его. Не очень, правда, успешно.

- Рэшэд тоже при этом присутствовал?

- Как же можно было вести такой разговор без него?

- Ну, а Рэшэд?..

Я изо всех сил стараюсь не выдать своего волнения, но это мне не удается. Хоррэл, однако, не замечает ничего: он весь погружен в свои мысли и ждет не дождется, когда я уйду.

- Ты же знаешь его характер, - рассеянно отвечает он. Спокоен, как всегда. Даже я волновался за него, пожалуй, больше, чем он сам.

- Но в чем же все-таки обвиняли его конкретно?

- В том, что ему не следовало демонстрировать столь широкой аудитории магнитную ленту с изображением девушки. Ты же знаешь, что по его просьбе на заседание были приглашены, кроме астрономов, многие другие ученые, не члены Совета.

- А что ответил на это Рэшэд?

- Что он не видит оснований скрывать эту ленту от научной общественности, так как в существовании на Эффе высокоразвитой жизни он нисколько не сомневается.

- А ты? - настороженно заглядываю, я в глаза брата.

Он отвечает, почти не задумываясь:

- В том, что на Эффе возможна жизнь, не сомневаюсь и я. Для этого на ней имеются все необходимые условия.

Он говорил это таким тоном, будто мне и без дальнейших пояснений все должно быть ясно. Но мне не все ясно. Мне теперь вообще хочется знать как можно больше и о Желтой звезде и особенно об Эффе. Почему, например, важны размеры этой планеты для возникновения на ней жизни?

- Дело тут в том, Шэрэль, - устало поясняет Хоррэл (для него все это - прописные истины), - что именно в массах космических тел заключается коренная разница между звездами и планетами. В планете с массой, равной одной двадцатой или одной двадцать пятой такой звезды, как Желтая, внутреннее давление и температура должны повыситься настолько, что станут возможны ядерные реакции. Такое космическое тело, следовательно, само может превратиться в звезду. Но даже в том случае, если бы масса Эффы составляла только одну тысячную массы своей звезды, она все еще была бы слишком велика для возникновения на ней жизни. Почему? Да по той причине, что такая планета способна удержать слишком большую атмосферу, сквозь которую лучи Желтой звезды не в состоянии проникнуть к ее твердой оболочке.

- А маленькие планеты непригодны, видимо, по противоположной причине? - догадываюсь я. - Они не в состоянии удержать своих атмосфер?

Хоррэл утвердительно кивает:

- Правильно, Шэрэль. Ты теперь сама видишь, какие жесткие условия ставит живая природа в отношении массы планеты.

Быстрый переход
Мы в Instagram