– Ох, бл*дь , Дез... Боже, чувствую, будто я на небесах...

– Не на небесах. – Я задыхаюсь, извиваясь на его длине. – Дома . Ты чувствуешь себя, будто ты дома.

– Есть разница? – шепчет он.

Я качаю головой, поднимаюсь, чтобы видеть его глаза, мои волосы водопадом рассыпаются вокруг наших лиц. – Нет, больше нет. Не для меня.

– Для меня тоже. – Адам вонзается в меня, губами прикасается к моей щеке, потом зубами покусывает ухо. – Я люблю это, Дез, чувствовать тебя такой. Быть внутри тебя без преград.

– Я тоже.

– Ты не принимаешь противозачаточные.

Я качаю головой.

– Нет. Не было необходимости.

– Тогда нам нужно остановиться на секунду. Я должен надеть презерватив, – Адам выскальзывает из меня, перекатывается и встает на колени между моих бедер. Хватает пакетик, который отложил заранее, разрывает его и одевает презерватив на член. – Итак. На чем мы остановились?

Широко раскрываю глаза и жду в предвкушении.

– Я не знаю. Забыла. Ты должен показать мне.

По моему лицу расплывается улыбка, когда вижу, как Адам сжимает рукой толстый член и направляет к моему входу, прижимаясь широкой головкой к клитору и медленно выводя круги. Я задыхаюсь, его глаза темнеют; в них горит жажда. Он скользит в меня, толкается до конца, затем перемещает колени ближе ко мне, разводя мои ноги еще шире.

Бл*дь, я так наполнена. Адам во мне, его тепло проникает сквозь кожу, его глаза пронизывают насквозь и заглядывают в мою душу, узнаю́т все секреты. Он смотрит на меня так, будто не может насытиться. И так глубоко во мне, что не могу принять его больше. Но потом Адам поднимает меня за бедра и вбивается еще глубже, и, охренеть , но, кажется, я могу взять его еще больше. Он нужен мне еще сильнее, быстрее, глубже.

Теперь Адам неспешно отступает, медленно скользит, почти полностью выходя из меня, дразня, и затем вдалбливается в меня по самые яйца так сильно, что грудь подпрыгивает, и я невольно вскрикиваю, задыхаясь. Хватаюсь за него, сжимая его бедра, и тянусь к нему, потому что, господи , это чувствуется так хорошо.

– Еще..., – я тяжело дышу. – Адам, сделай так снова.

Его ухмылка довольная и голодная.

– Тебе нравится это?

– Бл*дь, да.

– Тебе нравится жестко? Немного грубо? – Адам снова выходит так же медленно, усиливает хватку на моей талии, а затем обрушивается сильно, как и в прошлый раз. Глаза пронзают стрелы раскаленного экстаза, который взрывается во мне, когда он так глубоко.

– Да, Адам, да... Боже, да, мне нравится, когда ты трахаешь меня жестко.

– Тогда будет жестко. – Он толкается глубоко, наклоняется надо мной, и член погружается в меня, полностью заполняя. Его губы находят мои, целуя с такой сладкой, томительной нежностью, что защипало глаза, а сердце сдавило в груди. Этот поцелуй подсказывает мне, что неважно каким жестким и грубым он может быть, Адам трахает меня с сердцем, полным…

Нет.

Не е т!

Не позволю себе думать об этом. Даже сейчас не могу позволить себе поверить этому, этому  слову. Это было бы слишком, как фантазия любой девушки, и слишком похоже на все то, что я когда либо хотела, и, если позволю себе желать это или чувствовать это с Адамом, то все у меня его отберут, отчего буду разрушена.

Поэтому я признаю такие слова как «нежность» и «сладость», и сохраняю другое слово на привязи, похороненным глубоко, глубоко в темных тайниках моего сознания.

Адам выпрямляется, поднимает мои ноги и прижимает бедра к своей груди, так, что мои ноги оказываются у него за головой. Он подвигается ближе ко мне, мой зад располагается прямо перед ним, и я не могу даже вздохнуть от того, как глубоко Адам находится, не могу видеть из за головокружения, пьянящего великолепия его члена, такого большого, твердого, горячего и идеального внутри меня.