– И, Лиззи, не могла бы ты объяснить мне, что за хрень на тебе надета?

Лиззи прищуривает глаза.

– Нет, и ты тоже? Боже, ребята, может, хватит уже? Она не короткая.

– Об этом же я спросил ее сегодня утром, – говорит отец Адама. – Я опаздывал, поэтому у меня не было времени спорить с ней.

– Лиз, это не подойдет даже кукле Барби, – говорит Адам.

– Не будь задницей, Тори. Она не такая уж и короткая. Серьезно. Ты бы видел, что носят другие девочки в школе. Это еще скромно.

Я касаюсь плеча Адама.

– Эм. Кто это, Тори?

Вся его семья обменивается взглядами, а потом слышится дружный смех. Его мать решает ответить первой. Она проходит между отцом и сестрами, чтобы притянуть меня в объятия. Это неловко, потому что не люблю  обниматься. Я напрягаюсь, и что, интересно, должна делать с моими руками, должна ли положить голову на ее плечо или что? не знаю. Но ее, кажется, это не волнует; она просто обвивает меня руками и крепко сжимает. Лани пахнет корицей, и ее объятия нежные, которые, кажется, никогда не закончатся.

– Дез, так приятно познакомиться с тобой. – Она, наконец, отпускает меня, и отступает на комфортное расстояние. – Его полное имя на самом деле Торренс Адам Трентон. Его звали Тори до средней школы, пока он не решил, что это имя слишком девчачье, и перешел на Адама. Но он остался для нас Тори на всю жизнь, и так будет всегда, тем более, что это так сильно его раздражает.

Лани улыбается мне, ее белые зубы сверкают на фоне темной кожи цвета мокко. Я замечаю акцент в ее голосе, хоть он и очень слабый, просто намек в некоторых словах.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь:

– Тори, ха. Надо же, какое совпадение.

Адам прищуривается, и острый взгляд, что кидает на меня, как в зеркале отражает подобный взгляд одной из его сестер.

– Да неужели, Дестини ?

Я хмурюсь, потому что у меня не много оснований, чтобы спорить на этот счет. Я отворачиваюсь от него и протягиваю руку отцу, который игнорирует ее и приближается ко мне. Он что, собирается обнять меня? Какого хрена? Кто так много обнимается? Это противоестественно. Живот скручивается, и пульс стучит, словно молоток, потому что его мать   это одно, но отец Адама почти такой же огромный, как и его сын, и мне, мягко говоря, некомфортно, когда кто то есть рядом, особенно мужчины. Но я не хочу показаться недружелюбной или типа того, поэтому заставляю себя успокоиться и позволить подойти ко мне достаточно близко. Такое чувство, что это происходит будто в замедленном темпе, и вот его здоровенные руки оказываются вокруг моих плеч, но он немного наклоняется, сохраняя пространство между нами, и, как ни странно, все не так страшно, как я думала. От него пахнет одеколоном, и Эрик позволяет мне быстро отойти.

– Приятно познакомиться, Дез. Добро пожаловать. – Он улыбается, и я вижу, чьи глаза у Адама: такие же светлые, умные, пронзительно зеленые.

– Мне тоже, – говорю я. – И спасибо, что пригласили меня.

Именно это и говорят обычно в таких ситуациях, верно? Я не знаю. Всякий раз, когда попадала в новый дом, я просто называла имя все остальные называли свои, а потом выискивала место, где могла бы обосноваться. Никто не обнимал меня, никто не приветствовал или говорил, что рад знакомству. Просто: «Привет, как дела. Как ты себя чувствуешь? » А потом все возвращались обратно к просмотру телевизора или к видеоигре, или к тому и другому.

Затем настал черед его сестер, которые подошли плечом к плечу, и каждая, в свою очередь, обняла меня, потому что, очевидно, эта семья объятиями встречает новых людей, а может просто подружек Адама. Не знаю. Но я выдержала эти объятия без паники или оцепенения.

– Как насчет бокала вина, Дез? – спрашивает Лани, откупоривая бутылку.