– Какого хрена, Адам? – Израэль откатывается подальше, подпрыгивая на огромной, накачанной подушке и спрыгивает на землю. Он спотыкается, отбрасывает винтовку в сторону и хватается за бок, наклоняясь и морщась, как слабак. – Этого нет в сценарии, засранец! Какого черта ты делаешь?

– Спасаю твою задницу и сцену, – я рычу, осторожно сползая на землю.

Пресли уже здесь, выпрыгивает из своего гольф кара и спешит ко мне.

– Вашу мать, вашу мать! Это было эпично!

– Ты должен уволить этого е*аного машиниста, – рявкаю я. – Этот кусок дерьма вел поезд быстрее, чем это должно быть.

– Я знаю, знаю, – говорит Пресли, отмахнувшись пренебрежительно рукой. – Но он состоит в профсоюзе, поэтому мы ничего не можем сделать, только как наорать на него. Все таки у тебя получилось, и так эта сцена сработает намного лучше! Кажется, это делает твоего персонажа более человечным и правдоподобным! Я не могу поверить! Это было совершенно потрясающе! Перерыв на пять минут, всем!

Я поднимаю рубашку и вижу, что огромный синяк на моем торсе уже побагровел.

– Как на счет того, чтобы взять выходной день, Прес? Или неделю? Я чуть не умер прямо там, или ты, бл*дь, не заметил  этот незначительный факт?

Пресли морщится и отводит взгляд.

– Не будь таким драматичным, Адам. Но да, да, отлично, отдыхай до вторника. В любом случае, нам нужно проработать несколько следующих сцен с Израэлем, так что ты нам не нужен, – он машет мне рукой. – И покажись врачу. Для съемки следующей сцены с тобой должно быть все тип топ.

Он тяжело опускается в гольф кар, который прилично оседает под его весом. Пресли Миллер   немаленький мужчина.

Я наблюдаю, как он уезжает, и тогда на сцену выходит команда врачей, они срезают мою рубашку и прощупывают ребра. Они говорят, что у меня только ушибы тканей и мышц и ни одного перелома. Сообщают также, что толстый слой мышц уберег меня от каких либо серьезных травм.

И почему я не снимаюсь в романтической комедии? Шутить и целовать горячих цыпочек весь день. Звучит неплохо.

Мне помогают забраться в другой гольф кар и везут через промышленную зону, которую используем как декорации. Мы где то в заброшенном районе за пределами Детройта, пришедшем в упадок, и снимаем там высокобюджетный боевик в кои то веки с оригинальным сюжетом и персонажами, что очень интересно в наш век ремейков, перезагрузок и адаптаций. Мы начали снимать «Фулкрум 2» три месяца назад, и с тех пор я работаю над этим фильмом. Съемки проходят в Детройте и около него, так как заброшенные склады и районы городских гетто создают ощущение чего то пост апокалиптического, и еще потому, что вновь избранный губернатор штата ввел значительные налоговые льготы для киноиндустрии, чтобы оздоровить борющийся с трудностями город.

Мой водитель и телохранитель, Оливер, ждет меня рядом с глянцевым черным «рейндж ровером» и везет на съемную квартиру. Я принимаю душ, переодеваюсь, забрасываю в себя несколько таблеток обезболивающего для снятия ломоты и боли, и потом Оливер подбрасывает меня к местному бару. Я устраиваюсь за столиком в отдельной кабинке с сценарием, пивом и гамбургером. Провожу пару часов, медленно потягивая алкоголь и освежая в памяти реплики в следующих нескольких сценах, не обращая внимания на жужжащий бар вокруг меня.

Посетители заведения приходят и уходят, некоторые узнают меня, но Оливер не подпускает их.

И тогда я случайно поднимаю глаза во время чтения особенно заковыристых реплик, бормоча их себе под нос, и вдруг вижу девушку за столом рядом с моим. Она болтает по телефону, потягивая мартини и листая какой то каталог. Напротив нее есть свободное место, так что я предполагаю, что она кого то ждет. Девушка сама меня не интересует, но вот каталог   да. Это каталог одежды, и первое, что бросается в глаза   модели.