Сердце сжимается, когда думаю о Дез. Она не перезвонила. Шесть месяцев, а от нее ни слова.

Девушка переворачивает страницу, а там она. Дез. В каталоге. Высокая, с черными волосами; красивая, такая красивая, одетая в длинное, струящееся голубое платье и простые белые сандалии.

Недолго думая, я покидаю кабинку и опускаюсь на пустое место напротив девушки. Она смотрит на меня в раздражении, но потом узнает.

– Бет? Я… я тебе перезвоню, – она заканчивает разговор и кладет телефон. – Привет. М м м. Привет?

Я указываю на журнал.

– Извини, что беспокою тебя, но можно посмотреть твой каталог на секунду? – Она моргает в замешательстве. – Я знаю, что странно просить об этом, просто… я ее знаю, эту девушку. – И показываю пальцем на изображение Дез.

Девушка придвигает журнал ко мне, и я разворачиваю его к себе.

Боже, Дез.

Она действительно модель. На этом фото она немного худее, чем я ее помню, хотя это может быть фотошоп. На губах таинственная полуулыбка, и косметики больше, чем нужно. Но это Дез, и она такая красивая, что начинает болеть в груди. Я касаюсь глянцевого изображения ее лица и гадаю, где она и почему ни разу не позвонила. Не удивлюсь, если она уже нашла себе парня.

Я зажмуриваюсь, отгоняя эту мысль, выдавливаю из себя вежливую улыбку и придвигаю каталог обратно озадаченной девушке.

– Спасибо, – говорю я ей. – Извини, что побеспокоил тебя.

– Нет… какое это беспокойство, – она улыбается мне под конец, и ее пальцы сжимают салфетку, лежащую возле ее бокала мартини. – А можно мне... я имею в виду…

– Конечно, милая, – вытаскиваю свой «Шарпи» из кармана и пишу на салфетке свое имя. – Вот, держи.

– Чем могу помочь? – глубокий мужской голос раздается сзади меня. – Ты беспокоишь мою девушку.

Я подмигиваю девушке, а потом разворачиваюсь и встаю в полный рост. Парень, конечно, не маленький, но все же на три размера меньше моего. Я хлопаю его по плечу.

– Не а. Просто увидел кое кого знакомого в ее журнале.

Он хмурит лоб и поглядывает на стол, на девушку и в каталог.

– В журнале толстушек?

По девушке видно, что она разваливается на части, боль накрывает все черты лица. Конечно же, она   девушка с формами, но она также красива с яркими голубыми глазами, волнистыми каштановыми волосами и высокими скулами. То, как быстро она прячет боль, показывает мне, что этот мудак не в первый раз говорит что то подобное.

Я даже не думаю, а просто реагирую. Прежде чем он успевает закончить следующую фразу, тащу его через весь бар, впечатываю в стену и давлю предплечьем на горло.

– Что... бл*дь ... ты сказал?

– Я… я…, – булькает он.

– Теперь послушай меня, ты, уродливый, грязный кусок дерьма. – Я наклоняюсь близко к его лицу и вижу на нем настоящий ужас. – Как насчет того, что ты съ*бешься отсюда и оставишь девушку в покое, а? Ты не имеешь права так говорить с ней или с кем нибудь еще. Никогда. Я должен разорвать тебя, бл*дь, напополам за такие разговоры, ты, жалкий, ничтожный х*есос.

Я роняю его, разворачиваю и пинаю к выходу.

– Пошел нахрен отсюда, чмо.

Он спотыкается, падает на задницу, вскарабкивается на ноги и бежит к двери. Люди хлопают, некоторые свистят. Оливер стоит на карауле, сдерживая вышибал. Я сжимаю кулаки, встряхиваю и разжимаю их, а потом присаживаюсь напротив девушки.