Мне почему то смешно, что такой умный и влиятельные человек, как Адам позволяет кому то вызывать для него лифт.

– Наверное, здорово, – говорю я, – когда есть кто то, кто нажмет за тебя на кнопку.

Оба   и Адам, и Оливер   смотрят на меня, как будто у меня выросла вторая голова.

– Это моя работа, – говорит Оливер, почти незаметно изгибая один угол рта. – Он не позволял мне делать это в течение первых нескольких месяцев, что я работал на него. Адам заходил первым, чтобы самому нажать на кнопку. Входит в лифт первым и нажимает кнопку. Упрямый засранец выставляет меня в плохом свете. Поэтому я сказал, что ему придется дать мне возможность заниматься своим делом.

Адам качает головой и закатывает глаза.

– Это смешно. Я взрослый мужик. Мне не нужен никто, чтобы придерживать для меня двери. Он чуть ли не разрезает для меня в тарелке гребаное мясо. Клянусь богом, он бы срезал корочку с моего бутерброда, если бы я попросил, – фыркает он. – Ты   телохранитель, Оливер, а не чертова нянька.

– Да ну, тебе точно нужна нянька, размазня! – Оливер говорит это с каменным лицом, но в его голосе слышится еле сдерживаемый юмор, и его узкие, глубоко посаженные темные глаза полны веселья.

– Мудак, – говорит Адам.

Я потрясенно смотрю на их обмен любезностями.

– Да что с вами, мужчины, происходит, что вы оскорбляете друг друга? Не могу понять.

Оливер и Адам переглядываются, и Адам смеется.

– Это такая фишка чисто между парнями.

Лифт останавливается, и двери со свистом открывается. Оливер ждет, пока мы оба выйдем, потом как то умудряется обогнать нас, не выглядя при этом спешащим, и ведет нас вниз по длинному, узкому коридору, стены которого окрашены в синевато серый цвет. Через каждые три, четыре метра у стены стоят небольшие столики с искусственными цветами, над которыми висят или какие то абстрактные картины, или зеркала. Мы доходим до двери в конце коридора. Оливер открывает ее, приглашает нас войти, затем еще раз проходит вперед мимо нас, проходит через кухню, гостиную, через еще одну дверь, и, наконец, возвращаясь к тому месту, где мы с Адамом ждем его у входа.

– Все чисто, – говорит он скрипучим голосом. – Что нибудь еще нужно?

– Занимайся своими делами до дальнейших распоряжений, – отпускает его Адам.

– Круто. – Он останавливается на полпути к двери. – Если нужно привезти какую нибудь еду, просто дай знать. Я привезу.

Наконец, Адам и я остаемся одни.

– Итак, Оливер   телохранитель. С чего вдруг?

Адам пожимает плечами.

– Мой агент настоял. Сказал, я достиг того уровня, когда фанаты просто обязаны вытворять всякое сумасшедшее дерьмо, так что лучше быть готовым.

– Ты не похож на человека, которому нужен телохранитель.

Адам смеется.

– Оливер   бывший спецназовец. Кажется, участвовал в секретных операциях. Он обучен всем видам рукопашного боя, оборонительным и наступательным методам борьбы, технике оценки угрозы и еще всякому весьма эффективному и немного пугающему дерьму. Плюс, он просто крутой. – Адам тащит меня за руку из маленького холла на кухню. Это апартаменты свободной планировки, с таким же темным паркетом, что и в коридоре. Большие окна выходят на улицу, из них открывается потрясающий вид на реку и городской пейзаж Онтарио. Вся кухня отделана темным в крапинку мрамором и нержавеющей сталью, между кухней и гостиной стоит круглый стол. В самой гостиной имеется огромный коричневый кожаный диван с соответствующим ему креслом, а на неоштукатуренной кирпичной стене висит настенный телевизор с плоским экраном.

– Симпатичное место, – говорю я, снова чувствуя себя неловко.

– Я снял жилье в краткосрочную аренду.