Но другая часть меня утверждает обратное. Нет, не все. Рут никогда не сделает этого. Адам, возможно, тоже.

Адам принимает мое молчание за нерешительность. Он забирает у меня пиво и ставит его. Хватает мои руки и садится под углом ко мне, так близко, как может.

– Ты не можешь быть всю свою жизнь одна, Дез. Ты должны доверять кому то, когда то. Начни с меня. – Он наклоняется еще ближе, шепча. – Ты можешь мне доверять.

Моя инстинктивная реакция «бей и беги» воюет с одиночеством, стремлением быть с Адамом. Я сильно зажмуриваюсь.

– Почему ты хочешь этого?

– Потому что я никогда не встречал никого похожего на тебя. И чтобы быть совершенно честным, я не уверен, что даже могу понять точно, что в тебе такого. Я ничего не знаю о тебе, но меня тянет к тебе, сильно, и я хочу знать больше. Понять больше. – Он опять замолкает, а затем сжимает мою руку. – Как насчет такого: спроси меня о чем нибудь. Я отвечу на любой вопрос, который ты мне задашь.

– Что произошло между тобой и Эммой Хейес? – спрашиваю я.

Адам морщится.

– Вау. Сразу хватаешь за горло. В таком случае, мне нужно еще пива. – Он встает, хватает еще две бутылки, и я пользуюсь возможностью выпрямить ноги и опустить их на кофейный столик. Адам садится рядом со мной, хватает меня за лодыжки и поворачивается ко мне так, чтобы мои ноги лежали на его бедрах.

– Итак, я и Эмма. Мы встретились на съемках «Алхимии крови» . В этом фильме у нас была сцена с поцелуем, всего одна из двух или трех, что у меня были когда либо. Как правило, мне это не приходится делать. Но в данном фильме он был необходим, и мы просто... понравились друг другу. Видимо, поцелуй был хорош. Я имею в виду, что, когда снимается сцена, то, как правило, делают минимум шесть или восемь дублей, а то и больше. В любом случае, режиссер хочет, чтобы все было снято под различными углами и с различными элементами. Так что это был не просто один поцелуй, бац и готово. Мы были на съемочной площадке, целуясь на глазах у десятков людей перед включенными камерами с Майком Хелмсом, орущим нам инструкции и указывающим, чтобы было «больше чувств». И, как я уже сказал, мы просто... понравились друг другу. Поэтому после того, как съемки закончились, мы ходили на пару свиданий. Потом это превратилось в месяц, два, три. Мы ладили. Полагаю, схожие интересы. Эмма росла с братьями, поэтому могла поговорить о футболе, и, как оказалось, мы оба получили роли случайно. Сначала она была визажистом. Когда кто то из массовки заболел, и не было времени провести кастинг, ее взяли на это место. Эмма могла сделать себе макияж сама, и поскольку для этой роль требовалось много грима, это оказалось полезным. И, как потом оказалось, Эмма действительно может играть, так что режиссер дал ей второстепенную роль в своем следующем проекте. Оттуда все и пошло. – Адам делает паузу, чтобы собраться с мыслями, потом продолжает. – У меня было несколько случайных связей то тут, то там. Девочки в старших классах, несколько коротких романов в колледже и когда играл в футбол. Ничего серьезного. Пока не встретил Эмму. Я всегда был так сосредоточен на футболе, а потом на съемках, и... никогда ни о ком всерьез не заботился. Просто весело проводил время. Но Эмма была для меня другой. Я думал, что люблю ее. Действительно люблю. Она была великолепна, талантлива и подарила море удовольствия. Мы встречались полтора года. Мы ездили друг к другу на съемки, провели вместе пару коротких отпусков. И вот однажды я был в каком то аэропорту. Может, в Париже? В Германии? Не могу вспомнить. Где то в Европе. О, сейчас вспомнил. Это была Франция, после Канн. Я снялся в эпизодической роли в инди фильме и поехал на фестиваль, чтобы поддержать его. Короче. Я стоял в очереди в магазине аэропорта купить воду с книгой и увидел журнал, таблоид.