Я таращусь на билет. И обнаруживаю, что вместе с болью, печалью и смущением испытываю и чувство явного облегчения.

– Спасибо, Рошель.

Она одаривает меня редкой улыбкой, что выглядит странно на ее лице.

– Нет, спасибо тебе . Знаешь, как давно я хотела ударить эту самодовольную, высокомерную свинью?

И вот я тащу три моих тяжелых чемодана к выходу на рейс так быстро, как могу, запинаясь и еле сдерживая слезы. Я чуть не опоздала, так как притащилась, спотыкаясь к телетрапу, когда они уже закрыли дверь. Меня впускают, я нахожу место и усаживаюсь, держа сумочку на коленях и глядя на чек, который олицетворяет почти два месяца голода, стресса и безумных часов.

Возвратившись в детройтский аэропорт «Метро», я понимаю, что не знаю, как собираюсь вернуться домой, и мне интересно, нашла ли Рут нового квартиранта. У меня нет ни кредитной, ни дебетовой карты, и мне еще нет двадцати трех лет, так что не могу арендовать машину. У меня нет телефона и некому звонить. И у Рут тоже нет машины.

Я вынуждена позвонить в службу такси аэропорта, и поездка съедает весь остаток моих денег. Когда я вытаскиваю багаж из машины на тротуар возле апартаментов Рут, начинается дождь. Мой ключ не походит к замку, я понимаю, что его сменили на новый. Жму на звонок, но она не отвечает.

Мне некуда идти. Денег нет, кроме чека в кошельке, который не могу обналичить. Все уже закрыто.

Я складываю мокрые чемоданы на землю и сажусь на асфальт рядом с ними. Дождь льется на голову, отчего промокаю до костей за считанные минуты.

Стараюсь не вспоминать тот последний раз, когда я попала под такой дождь.

Я потеряла счет времени. В конце концов, несмотря на дождь я задремала. Или, можно сказать, «вырубилась».

Чувствую, как чья то рука пожимает меня за плечо.

– Дез? Это Рут. – Я вглядываюсь в нее, и понимаю, что мои зубы стучат так сильно, что даже не могу говорить. – Дез, дорогая, что ты здесь делаешь? Господи, как давно ты здесь?

–Не некуда и идти.

– Ох, милая. Боже. Давай зайдем внутрь.

Горячий душ, смена одежды и немного куриного супа с лапшой «Кэмпбелл» заставляют меня почувствовать себя человеком. Я все рассказываю Рут, которая слишком хороша как подруга, чтобы сказать «я же тебе говорила», но вижу это в ее глазах и чувствую, что все невысказанные слова ложатся между нами. Она не спрашивает, перезвонила ли я Адаму, потому что все и так знает.

И Рут не сдала мою старую комнату.

Потому что знала, что я вернусь?

ГЛАВА 11

АДАМ

– Прыжок на поезд, дубль два. И... внимание, мотор, начали ! – голос Пресли Миллера гремит через рупор, и я перехожу к действию.

Спрыгиваю с крыши склада на проходящий рядом в полутора метрах грузовой поезд, его скорость примерно на шестнадцать километров в час, чем моя. Все тщательно рассчитано, поставлено и проверено каскадером, так что это возможно. Черт, я уже и сам прыгал. Проблема не в приземлении, а в том, что я должен сделать после , и это сложно. Пресли хочет добиться от меня, чтобы прыжок выглядел так, будто мой герой не прилагает к этому никаких усилий, поэтому мы тренируемся на стоящем поезде. Рывок с максимальной скоростью, прыжок, падение на четыре метра, приземление на ноги на крышу, сохранение равновесия, и после я продолжаю бежать. У меня почти получилось. Почти.

На тренировке у меня уже получалось приземляться удачно, и впервые почти по настоящему получилось, но я оступился и сделал несколько шагов, прежде чем устойчиво встать, а Пресли просто не хочет никаких заминок. Не позволит. Так что я делаю это снова.

– Ты чертов супергерой, мать твою! – кричит Пресли в микрофон.