Императрица была уверена в успехе.

«Чему может один ребёнок научить другого? – думала она с пренебрежением. – Через два года, когда мои сыновья покажут императору, чему они выучились у дворцовых наставников, он назначит одного из них Тайцзы, и тогда я смогу перестать беспокоиться за своё будущее».

Третья принцесса и Четвёртый принц занимались тем же, чем и до решения Небесного императора: медитацией, тренировками, чтением новых книг, если те удавалось раздобыть, и беседами, в которых оттачивалась риторика.

Настоящим открытием для Четвёртого принца стала поэзия. У Третьей принцессы был настоящий талант в сочинении стихов, и она приложила все силы, чтобы обучить этому младшего брата.

– Изящные искусства, – сказала Третья принцесса, – часть обучения благородных юношей. Ты уже выучился каллиграфии и рисованию тушью, теперь пора научиться делать стихотворные подписи к твоим картинам. К сожалению, у меня только одна книга стихотворений, но для начала этого достаточно, чтобы научиться понимать поэзию.

– Я бы предпочёл учиться по твоим стихам, цзецзе, – возразил Четвёртый принц.

– Нет, ты должен выучить стихотворения небесных поэтов, чтобы расширить свой кругозор, – ответила Третья принцесса. – Мои стихи почитаем после. Я не знаю, какое испытание отец устроит для тебя через два года. Это может быть что угодно, и лучше бы тебе преуспеть. Ты сможешь заручиться его поддержкой, если успешно сдашь экзамен.

Четвёртый принц кивнул, но подумал, что поддержка отца ему теперь не так уж и нужна, раз он прекрасно может справиться со старшими братьями сам.

Поэзия давалась ему легко.

Веером он овладел в совершенстве, но Третья принцесса настояла, чтобы Четвёртый принц продолжал учиться владению копьём и мечом.

– Копьё – непременный атрибут Небесного императора. Ты должен научиться им владеть, – пояснила Третья принцесса. – Мечом тоже нужно уметь пользоваться. Если начнётся война, одним веером не обойтись.

– Война? – с лёгким страхом переспросил Четвёртый принц. – С кем?

Третья принцесса поморщилась:

– Небесный император легко находит врагов. Им может стать кто угодно. Запомни это хорошенько, А-Цинь.

Четвёртый принц кивнул и прилежно, хоть и без особой охоты продолжал осваивать меч и копьё. Третья принцесса одинаково хорошо владела тем и этим, но не могла подолгу тренировать Четвёртого принца. Она никогда не говорила об этом вслух, но здоровье у неё было слабое: она быстро уставала, потому избрала для себя путь духовного совершенствования.

– Цзецзе, – спросил как-то Четвёртый принц, – а какая у нас фамилия?

Он прежде не задумывался над этим, но заметил, что другие небожители обращаются друг к другу иначе. У них были имена и фамилии, не считая титулов и прозвищ. Четвёртый принц знал, что его имя Фэйцинь, что его ранг – циньван, что его мать называют Госпожой небесных зеркал, что его отца величают Небесным императором или Небесным владыкой.

– Фамилия? – переспросила Третья принцесса. – У Небесного императора фамилии нет. Её отринули на церемонии Становления.

– Что-что сделали? – не понял Четвёртый принц.

Третья принцесса объяснила.

– Но ведь была же раньше? – переспросил он.

– Была, но обратиться теперь к Небесному императору по фамилии – величайшее оскорбление, – терпеливо объяснила Третья принцесса.

– А я бы хотел её узнать, – сказал Четвёртый принц.