Где же он мог его взять?

И все повернулись к Жаку Бодену. Потому что из всего экипажа скальпели были только у него!

Французский астронавт, как ни в чем не бывало, хлопал глазами, ничего не понимая. Или делая вид, что ничего не понимает.

— Этот скальпель ваш? — без обиняков, потому что без чуткого руководства Гарри Трэша, спросил командир.

— Ну какое это имеет значение? — скривился Жак.

— Вы не ответили на мой вопрос! — рявкнул на повышенных тонах Рональд Селлерс. — Чей это скальпель — ваш?

— Я не знаю, — примирительно сказал француз.

— А что вы его спрашиваете? Надо взять да и пересчитать у него все скальпели, — внес очень здравое предложение русский космонавт. — И свериться со списками доставленных на станцию грузов. Ведь в общих списках должно быть все!

Ну конечно. Все, что прибывает на станцию, не прибывает просто так, самотеком! Каждая вещь утверждается и отображается в сопроводительных документах, с указанием, где она находится. Иначе ее сто лет по контейнерам придется искать! В крайнем случае можно запросить информацию с Земли!

— Вы предлагаете нам поднять списки? — с угрозой спросил командир, которому меньше всею хотелось теперь возиться с бумагами.

— Не надо ничего поднимать, — недовольно буркнул Жак. — Да, это действительно мой скальпель…

Было бы лучше, если бы он признался сразу, не юлил! Ему лучше! Потому что попытка скрыть правду вызывает дополнительные подозрения.

Ну вот — почему он не признался сразу?!

— У меня действительно пропал один скальпель! — повторил французский астронавт.

— А почему вы об этом ничего не сказали? — подозрительно спросил Рональд Селлерс.

— Потому что я обнаружил пропажу после, — чуть не срываясь на крик, ответил француз. — После того, как все это произошло! Естественно, что у меня не было никакого желания навлекать на себя лишние подозрения! Да меня никто об этом и не спрашивал!

Да, верно, в тот момент всем было не до того! На тот проклятый скальпель вообще никто никакого внимания не обратил, потому что обратили его на совсем другое — на плавающие в невесомости кишки японца! Какой уж тут скальпель! И какие вопросы!..

Но теперь, спустя несколько часов, они появились.

— Слушай, а это часом не ты? — довольно бесцеремонно, хотя и доверительно, спросил Виктор Забелин.

— Что я? — не понял Жак Воден.

— Помог ему?

— Почему именно я? — возмутился француз. — Скальпель мог взять кто угодно, потому что…

— Ну зачем вы лжете? — вдруг резко перебила его Кэтрин Райт. — Вы же сейчас лжете! Вы же никогда не оставляете свой инструмент без присмотра. Вы всегда после работы убираете его в контейнер, потому что боитесь, что на него попадут посторонние вещества, которые исказят результаты ваших опытов. Зачем вы говорите, что скальпель мог взять кто угодно, если его могли взять только вы!

Это было серьезное обвинение.

В соучастии в харакири.

Француз заметно побледнел и занервничал.

— Послушайте, — стараясь оставаться спокойным и убедительным, хотя это у него получалось неважно, сказал он. — Ну зачем бы, зачем мне ему помогать? С какой стати?

— Например, из сострадания! — предположил немецкий астронавт. — Вы могли пожалеть его, развязать ему руки и дать ему оружие, чтобы он мог прикончить себя.

— Зачем? — чуть не взвыл француз.