- Я лично с Сусанной Романовной не разговаривал.

- А какое условие-то? - спросил Иван Максимович.

- Ромео я хотел бы сыграть сам.

- Вы окончили актерский факультет? - спросил Николай Николаевич.

- Нет, режиссерский. Но в своем дипломном спектакле играл Ромео.

- Мне кажется, роль режиссера спектакля так велика, что вряд ли он нуждается еще в одной роли. - Довольный своим афоризмом, Николай Николаевич склонил голову, ожидая аплодисментов.

- Андрюша… вы на этом настаиваете, а? - спросил директор.

- Я бы просто очень хотел…

- Известны случаи, когда крупные артисты становились великими режиссерами. И потом совмещали обе профессии, - сказал Патов. - Всеволод Эмильевич Мейерхольд, например. Или Константин Сергеевич Станиславский… Но чтобы крупный режиссер прославился в роли?… Что-то я не припомню.

- Он ведь еще не крупный, - сказала Зина.

Патов зашагал по кабинету в поисках аргументов. И вдруг остановился на полдороге.

- О каком Ромео может идти речь? Вы ведь сюда, к нам… на время?

- Если мой Ромео понравится, я могу задержаться. А потом подготовлю дублера.

- Значит, так… - мрачно вступил в разговор Костя Чичкун. Это было так неожиданно, что все вздрогнули и повернулись к нему. К решениям Костя приходил медленно и тяжеловесно. Но почти никогда не менял их. Он высказывался так, будто подводил итог дискуссии. На самом же деле он подводил итог своим собственным размышлениям и сомнениям. - Я вот что хочу сказать. В молодежном спектакле должны быть эксперименты. Так что надо попробовать.

- Это было бы интересно, а? Как вы думаете, Николай Николаевич? - спросил директор.

- Не положено это… по-моему.

- Кем не положено? - спросила Зина.

Ничего не ответив ей, Патов обратился к Андрею:

- Ну, а Джульетта, Парис, Тибальд и кормилица?… Насчет исполнителей этих ролей вы со мной посоветуетесь?

- А как же? Только сначала я должен познакомиться со всеми актерами.

- Мы устроим вам встречу с труппой, - предложил Иван Максимович.

- Лучше я просто посмотрю ваши спектакли!

* * *

…В том же доме, где жила Зина, на первом этаже было актерское общежитие. Иван Максимович освободил там для Андрея девятиметровую комнату.

- Девять метров? Это дворец! - восторгался Андрей. После вечернего спектакля они с Зиной шли домой вместе.

- У вас замечательный зал! - продолжал восхищаться Андрей. - Чувствуешь себя в нем, как в театре и как дома: в меру нарядно и в меру скромно.

- Ну, а спектакль?

- Он был замечательным.

- Сегодня… или когда-то?

Зина остановилась и в ожидании уставилась на Андрея своими немигающими глазами.

- Я представляю его себе таким, каким он был, наверно, в день премьеры.

- А сегодня он, значит, выглядел, как некогда красивая женщина? Почему? Объясни.

Еще утром они с Андреем как-то незаметно перешли на «ты».

- Ты играла восьмиклассницу превосходно! Ребята, сидевшие за мной, все время гадали, сколько тебе лет.

- Наверное, приезжие. Всему городу известно, что мне двадцать семь.

- И Анну Гавриловну они все время сравнивали со своей классной руководительницей. В пользу Анны Гавриловны! Но вот подумай: ты, девчонка, вступаешь в сражение за учительницу, которая хочет уйти из школы… из-за сложившихся там ненормальных условий. Режиссер, который ставил спектакль, хотел показать, что происходит трагедия. Что расстаться с учениками - это почти равносильно смерти. Но учеников, которые сегодня ходили по сцене, возле тебя, полюбить с такой силой, по-моему, трудно.