— Оно нас зовет, — прошептала она. — Оно хочет, чтобы мы шли на зов.

— Что? Да ты издеваешься над нами!

— Нет, я серьезно. Одни боги знают, кто это, но только наверняка не Нихилим, а то бы он давно уже нашел способ освободить своих сородичей. И кроме того, будь у него враждебные намерения, он легко мог захватить нас врасплох, когда погас свет.

— Надеюсь, что ты права, — сдался Форрал, — иначе жизнь наша не стоит и ломаного гроша.

Но Ориэлла его уже не слушала. Она спешила туда, откуда доносился таинственный призыв, и шла настолько уверенно, что и остальные нехотя потянулись следом. Форрал, правда, шел и шепотком клял ее на чем свет стоит.

Волшебница нырнула в очередной коридор, поддаваясь настойчивому голосу, который вел ее, не позволяя свернуть не туда или открыть неверную дверь. А если она останавливалась, он перерастал в пронзительный вопль, от которого едва не лопалась голова. Одним словом, выбирать Ориэлле не приходилось.

Она видела, что Форрал недоволен. Недоволен и нервничает. Лицо Анвара в тусклом свете волшебного огня казалось неестественно бледным, под глазами залегли черные тени.

— Ориэлла, когда это наконец прекратится? — прошипел он.

Волшебница покачала головой:

— Прости, но тут я бессильна. Уже поздно, и если я не пойду на голос, он просто-напросто сведет меня с ума.

Найти нужную комнату было несложно. Забыв об осторожности, Ориэлла рванулась вперед, не обращая внимания на яростные попытки Форрала ее удержать. Волшебный свет летел за ней, оставляя шлейф ярких искр. Голос заговорил еще требовательнее, чем раньше. Увлекая за собой Форрала, Ориэлла вбежала в открытую дверь — и в тот же миг голос внезапно умолк.

— Я его больше не слышу, — тихо сказала волшебница. — Но он здесь, я, уверена. Меня звали из этой комнаты.

* * *

Звук открываемой двери вывел Гринца из оцепенения. Он обернулся — и похолодел от ужаса. Двое, стоящие на пороге, несомненно, были чародеями — высокие, грозные, с глазами, пронзающими человека насквозь.

Поняв, что спасти его может только одно, Гринц, после секундного замешательства, бросился ниц перед огненно-волосой волшебницей и черными клыкастыми чудовищами — не иначе, демонами — и принялся умолять о пощаде. Академия все-таки оказалась обитаемой, и теперь он попался! Гринц лежал, не смея поднять глаза, и ждал неминуемой смерти.

— Не смеши людей! — прикрикнула на него волшебница. — Встань-ка с пола и прекрати завывать. И поживее — у нас нет времени торчать тут всю ночь, будь она неладна.

Ее спутник сухо засмеялся:

— Отличный способ убедить его не бояться! Женщина не обратила на него никакого внимания. Она целиком сосредоточилась на Гринце.

— Эй ты, отзовись хотя бы! — Ее словам вторило жуткое рычание демонов. — Что ты здесь делаешь? Это ты меня звал?

— Госпожа, простите! — жалобно пискнул Гринц. — Я ничего не трогал, честное слово, ничего! Даже не прикоснулся! Я не звал вас! Я никогда бы не осмелился потревожить вашу милость! За мной гнались стражники, а потом я заблудился. Если вы покажете мне выход, я никогда, никогда больше не сунусь в Академию!

Звук, который издала волшебница, звучал как нечто среднее между ругательством и вздохом.

— О боги, помогите! — пробормотала она. — Послушай ты, недалекий смертный, никто не собирается тебя убивать. Хватит трястись! Возьми себя в руки и поднимись наконец с пола. Как только ты ответишь на мои вопросы, я покажу тебе выход.

Вор осторожно глянул в щелку между пальцами, и у него немного отлегло от сердца.