Орландо скорчил заговорщицкую усмешку.

-    Это не взлом гробницы фараона. Мы не можем повредить сообщению, просто поглядев на него.

Ятима переместилась в индекс-окружение, оккупированное ксенолингвистами, - в комнату, заставленную поддельными Розеттскими камнями в обзорных витринах, шаткими стеллажами, полными увесистых манускриптов, и причудливыми электромеханическими машинами для криптоанализа. Онона подключила источник внутринейтронной последовательности к аналитическим программам: виртуальный движок отобразил это как рой синевато-белых светлячков, порхавший от иконки к иконке. Орландо составил емей компанию. Они стояли в устланной коврами дешифровальной комнате и молча ждали.

Двенадцатая иконка изображала древний ЭЛТ-монитор и представляла абсурдно простую программу, которую Ятима включила в индексацию только потому, что алгоритм потреблял очень мало вычислительных ресурсов. Когда светлячки озарили своим сиянием бакелитовый корпус устройства, экран ожил.

На нем возникла единственная короткая вертикальная линия, потом масштаб переключился, и линий стала дюжина, еще одна, сотни. Ятима не понимала, что это такое, но программа быстро нашла ключ: нижние концы линий отмечали положения звезд, какими они были видны под определенным углом из системы Вольтера пятьдесят с лишним миллионов лет назад. Любопытно: картинка представляла не перспективный обзор, а ортогональную проекцию. Сообщает ли это что-нибудь об устройстве систем восприятия Алхимиков? Ятима одернула себя. Земные карты напоминали что угодно, от сплющенной шкурки апельсина до отражения планеты в огромном кривом зеркале. И ни одна из них ничего не открыла бы стороннему наблюдателю о принципах работы системы плотницкого зрения.

Орландо тяжело выдохнул.

-Пиксельные массивы? Так просто?

В голосе его сперва прозвучало разочарование, но тут же - смех, облегчение.

- Старые добрые двумерные изображения, обновляемые с течением времени! Как тебе такое противоядие от абстракционистских заплетов? - Подумав, он добавил: - Даже если это всего-навсего малая часть сообщения.

Ятима уже получала от картинки с катодно-лучевой трубкой монитора широкополосные гештальт-теги, содержавшие в сжатом виде всю вспомогательную информацию, а Орландо из принципа считывал те же сведения в линейной текстовой форме через окно переводчика, любезно вставленное экзоличностью в его окружение. Такая принципиальность стоила ему немалых мучений.

По движению звезд стало ясно, что временной интервал между каждым фреймом составляет около 200 лет. Программное обеспечение отображало пятьдесят фреймов, или десять тысячелетий, за тау. Картинка была сильно стилизована, изображение

2Р7

формировалось даже не в оттенках серого, а в бинарном массиве, из черных и белых точек. Однако анализаторы заключили, что вертикальные линии у каждой звезды отражают ее светимость - указывают расстояние, на котором энергетическая плотность излучения звезды падает до 61 фемтоджоуля на кубический метр; случайно или нет, но уровень этот в точности соответствовал космическому микроволновому фону. Для Вольтера это расстояние равнялось 1/18 светового года, для Солнца -1/7. В ортогональной проекции светимости нескольких сот звезд можно было сопоставлять непосредственно, в том же масштабе, а более реалистическая перспектива из любой точки Галактики сделала бы почти все, кроме самых ярких, неразличимыми и значительно усложнила бы расшифровку сообщения. Масштаб продолжал возрастать, и вскоре все звездные линии уменьшились до идентичных однопиксельных вспышек. Ятиму это озадачило, но выводы онона предпочла придержать при себе.

Когда картинка показала Галактику примерно с ребра, зуммирование прекратилось. Вспыхнула короткая вертикальная линия длиной примерно двенадцать сотен световых лет, отходившая прямо от плоскости галактического диска.