-    Как, вы все еще не изжили сон?

Лиана фыркнула.

-    Это все равно что изжить печень! Сон обеспечивает целостность физиологии млекопитающего. Попробуй-ка от него отказаться - кончишь слюнявым кретином с подорванной иммунной системой.

-    И к тому же это очень приятно, - сердито добавил Орландо. —Вы сами не знаете, что потеряли. — Он еще раз поцеловал Лиану и ушел.

Толпа в ресторанном дворике понемногу рассосалась. Немногие оставшиеся плотники скрючились на стульях и задремали. Только Лиана сидела с ними в молчании и продолжала бодрствовать.

-    Я рада, что вы нас посетили, — сказала она наконец. — У нас теперь появился мостик в полис Кониси, а через его посредство

и ко всей Коалиции. Даже если вы не вернетесь... пожалуйста, говорите между собой о нас. Сберегите нас в своих разумах.

Иносиро ответил серьезно:

—    Мы вернемся. Обязательно вернемся. И приведем друзей. Стоит им понять, что вы тут не дикари, как любой захочет вас посетить.

Лиана вежливо засмеялась.

—    Правда? Ax да, и Внеисход повернется вспять, а мертвые раскопают в могилах свои тела и вселятся обратно в них. Инте-ресненькое будет зрелище.

Ятима ожидала раздраженного ответа Иносиро в том духе, что онона не дитя. Вместо этого тот приложил к лицу руку в том месте, где плотчица прикоснулась к немей, и ничего не сказал.

Орландо проводил их до городской черты, пожелал всего наилучшего и высказал пожелание увидеться снова, хотя Ятиме показалось, что он в это тоже не очень-то верит. Когда плотчик растворился в джунглях, Ятима переступила границу и вызвала ’ автономника. Тот возник у нее на шее и заполз в тело, чтобы подключиться к процессору. В глейснерианское тело, с глейснериан-ским процессором.

—    Уходи, — глухо бросил Иносиро. — Я остаюсь.

-    Ты же это не серьезно? - застонала Ятима.

Вид у Иносиро был несчастный, но решительный.

-Я не там родился. Я принадлежу этому месту.

-    Ой, да брось ты! Захотелось тебе эмигрировать - дуй в Эш-тон-Лаваль, а если ты решил сбежать от родителей, то это везде можно сделать!

Иносиро сел на землю, немедленно утонув по пояс в молодом подлеске, и раскинул руки по ковру из перегнившей листвы.

-    Я начал чувствовать свое окружение. Это уже не теги. Не абстрактные оверлеи.

Онона свел руки вместе, постучал ими по корпусу.

-    Это происходит со мной. C моей кожей. Я, наверное, сформировал для себя некую карту данных... а мой эгосимвол поглотил и воспринял ее. - Онона горько засмеялся. - Семейная слабость, надо полагать. У моего полуродича телесный любовник... и вот куда я забрел, со своим блядским осязанием. — Онона воззрился на Ятиму, в расширившихся глазах вспыхивали гештальты ужаса.

-    Я не могу вернуться. Это как... заживо освежевать себя.

-    Ты же знаешь, что это неправда, - без всякого выражения ответила Ятима. - Что с тобой такого происходит? Болит что-нибудь? Теги перестанут поступать, и вся иллюзия растает. - Онона пыталась егоё убедить, но вообразить, на что это может быть похоже, емей было нелегко. Вторжение внешнего мира в иконку Иносиро? Онона и так уже чувствовала себя неловко, когда процессоры Посредника настроили егоё собственную иконку так, чтобы та воспроизводила текущее положение глейснерианского тела, а это уже совсем противу правил игры. И в то же время не вполне бессмысленно...

Иносиро ответил:

-    Они позволят мне остаться. Я не нуждаюсь в пище. Я вообще ни в чем не нуждаюсь, что они для себя ценят. Я буду им полезен. Они меня оставят.

Ятима шагнула назад через барьер.