излучения, каким-то образом остались незамеченными и избежали коррекции.

Он вызвал график, показывавший не сами волны, а изменение их периода. График начинался, как и должен был, почти ровной линией на отметке в 3627 секунд, а примерно через двенадцать дней на нем наметились отклонения вниз от горизонтали, сперва медленно, а затем со всевозрастающей скоростью. Последняя точка на графике соответствовала 3456 секундам. Единственный способ нейтронным звездам перейти на более узкую орбиту, по которой они бы обращались быстрее, это потерять некоторую часть энергии, удерживающей их от столкновения. Чтобы период уменьшился на три минуты вместо четырнадцати с лишним микросекунд, звезды должны были за месяц потерять примерно столько же энергии, сколько за предшествующий миллион лет.

-Что захрень?!

Карпал запросил данные из других обсерваторий, но никакой активности за Ящерицей не обнаружилось: ни ультрафиолетовых лучей, ни рентгеновских, ни нейтрино. Ничего. Lac G-I просто взял и выбросил в пространство удвоенный энергетический эквивалент аннигиляции земной Луны и ее антивещественного двойника. Даже в сотне световых лет от места событий это едва ли могло остаться незамеченным. И пропавшая энергия перешла не полностью в гравитационное излучение: прирост его интенсивности составил семнадцать процентов, а период уменьшился на пять процентов.

Карпал провел некоторые расчеты в уме и быстро проверил их с помощью аналитических программ. Уменьшение периода гравитационных волн идеально согласовывалось с возрастанием их интенсивности. Чем теснее и быстрее кружились звезды на орбите источника, тем сильнее было их гравитационное излучение, и все казавшиеся немыслимыми данные укладывались в форму-

лы шаг за шагом. Карпал не мог себе представить программный сбой, который бы исказил данные для одного-единственного источника, сохранив при этом идеально неизменным соотношение между частотой и энергией волны.

Сигнал, по всей видимости, подлинный.

И значит, потери энергии тоже.

Да что же там творится? Или, вернее, что там происходило столетие назад? Карпал просмотрел колонку цифр, содержавшую вычисленные на основании орбитального периода расстояния между нейтронными звездами. C тех пор, как начались наблюдения, звезды постепенно сближались с одной и той же скоростью - сорок восемь миллиметров в сутки. А вот за предшествующие двадцать четыре часа расстояние между ними сократилось аж на семь тысяч километров.

Карпалу показалось, что у него кружится голова, но он быстро взял себя в руки и даже повеселел. Такая впечатляющая скорость энергопотери не может поддерживаться долго. Помимо гравитационного излучения, имелось еще два пути выкрасть энергию из такой карусели космических масштабов: она могла передаться трением газу или пыли, что разогрело бы их до поистине астрономических температур, но эта версия исключалась, поскольку ни ультрафиолетового, ни рентгеновского излучения отмечено не было; или же энергию можно было гравитационным переносом перебросить в другую систему: для этого нужен был космический воришка, вроде скрытно крадущейся поблизости маленькой черной дыры. Но объект достаточно массивный, чтобы поглотить больше нескольких долей углового момента G-1, неизбежно проявился бы на детекторах ТЕРАГО, а все менее массивное источилось бы, точно мелкая галька в жерновах, или развалилось бы на части, как внутренности взорвавшейся центрифуги.

Карпал скормил системам спектрального анализа свежайшие

данные с шести ближних детекторов ТЕРАГО, не в силах дождаться, когда еще через час придет полная сводка. Никаких следов незваного пришельца. Та же классическая сигнатура системы двух тел, вот только излучаемая энергия и не думала убывать или стабилизироваться. Она все время возрастала.

Но как это возможно?

Карпал внезапно припомнил старую идею, которую одно время рассматривал как возможное обоснование меньших аномалий.