-    это само по себе привлекательно.

Два удара означали бы, что клон из Картер-Циммермана достиг безжизненной планетной системы. Паоло построил довольно сложную - но не обладающую собственным интеллектом

-    автопрогностическую модель такой ситуации, прежде чем решил запрограммировать пробуждение в таких условиях. Было бы очень полезно обследовать несколько неизведанных планет, хотя бы пустынных, не прибегая к хитроумным предосторожностям, необходимым, если рядом есть чужая жизнь. Популяция К-Ц уменьшится наполовину, и не осталось бы многих из его близких друзей, но он наверняка обретет новых.

Четыре удара означали бы, что найдены разумные инопланетные существа. Пять — техническая цивилизация. Шесть - цивилизация космических масштабов.

Три удара давали знать, что разведчики обнаружили несомненные признаки живых существ, и этого уже было достаточно для торжества. До самого начала предстартового клонирования — вплоть до субъективного момента перед звоном колокола - сообщений о внеземной жизни не было. И не было никакой уверенности, что Диаспора К-Ц ее отыщет.

Паоло приказал библиотеке полиса дать информацию; библиотека сейчас же сообщила декларативной памяти его смоделированного традиционного мозга все нужные сведения. Текущий клон из К-Ц прибыл в систему Веги, второй ближайшей звезды из тысячи намеченных, в двадцати семи световых годах от Земли. Этот корабль первым успешно добрался в место назначения. Другой, летевший к Фомальгауту, столкнулся с космическим мусором и аннигилировал. Паоло было бы нелегко тосковать об этих девяноста двух гражданах полиса, которые погибли неспящими. Он не был близок ни с кем из них до клонирования, а те версии, что, скажем так, по собственной воле расточились в межзвездном пространстве два столетия назад, были от него так же далеки, как жертвы Ящерицы.

Паоло обследовал новое обиталище с помощью камер одного из зондов-разведчиков - сквозь непривычные фильтры своей предковой зрительной системы. В традиционных цветах Вега выглядела неистово сияющим бело-голубым диском, украшенным протуберанцами. Масса - три солнечных; диаметр и тепловой поток - вдвое, а яркость в шесть раз больше солнечной. Стремительно сжигая водородное топливо, Вега уже истратила половину из отпущенных ей пятисот миллионов лет жизни в главной звездной последовательности.

Единственная планета Веги, Орфей, казалась бесформенной кляксой даже сквозь лучшие интерферометры Солнечной системы; теперь же Паоло глядел на ее сине-зеленый полумесяц, висящий в десяти тысячах километров от Картер-Циммермана. Орфей был твердой планетой земного типа, утопавшей в жидкой воде, состоял он из никеля, железа и силикатов, оказался несколько больше Земли и слегка теплее, хотя до огненной печки Веги отсюда лететь миллиард километров. Торопясь увидеть всю планетную поверхность, Паоло ускорил темп плотского восприятия в тысячу раз: К-Ц теперь облетал Орфей за двадцать субъективных тау. На каждом витке дневной свет выхватывал новую широкую панораму. Два узких, цвета охры континента с горными хребтами выступают над океанами в каждом полушарии; сверкающие ледяные шапки на полюсах — очень большая на северном, ее белые полуострова отсвечивают в темноте арктической ночи.

Орфейская атмосфера состояла в основном из азота; его тут было в шесть раз больше, чем на Земле—возможно, он выделился из природного аммиака под воздействием ультрафиолета. Следы водяных паров и двуокиси углерода; того и другого недостаточно для парникового эффекта. Высокое атмосферное давление препятствовало испарению - Паоло не увидел ни единой облачной метелки и понял, что обширные теплые океаны связывают углекислоту и возвращают ее в кору планеты. Гамма-всплеск Ящерицы ударил по системе даже сильнее, чем по Земле, но озонового слоя не разрушил за полным его отсутствием.