В остальном, однако, его товарищи по несчастью довольно сильно отличались от Микиса. Была это публика разношерстная, но все как один лихого вида. А особо отличался его непосредственный сосед - тип, производивший на окружающих неизгладимое впечатление. Он был неопределенного возраста, размерами чуть ли не вдвое превосходил Микиса и имел буйную, густую и огненно-рыжую шевелюру. Рыжими, густыми и буйными были, естественно, и его борода и брови. Гребень цирюльника никуда не касался этой буйной поросли, в которой с трудом угадывались высокие веснушчатые скулы, конопатый нос и глубоко посаженные, неожиданного василькового окраса глаза. Одет тип был, видно, по принятой в здешних краях моде и даже не без претензии. На нем был набор предметов одежды из грубой кожи, собранных, видно, с миру по нитке, но в соответствии с какими-то признаками вкуса - туземного и вычурного, но вкуса. Запястья арестанта, кроме наручников, украшала дюжина разнообразных браслетов, в левом ухе висела впечатляющих размеров серьга, на шее и на поясе болтался целый набор страннейших амулетов, в одном из которых отчетливо угадывалось высушенное человеческое ухо...

    Микис отметил про себя, что ни его самого, ни других пленников не обобрали. У него лично забрали только документы и оружие, проявив мало интереса к остальному содержимому рюкзака и карманов.

    В отличие от других пленников, рыжий громила проявил к Микису интерес, перекинулся с ним парой фраз на местном наречии и потому стал как-то близок злосчастному владельцу «Риалти». Каково же было удивление Микиса, когда он узнал, что косматый тип, с которым судьба свела его здесь, на краю Обитаемого Космоса, под чужим небом, был близок с его, Микиса, неплохим знакомым. Выяснилось это почти сразу, как только тип соблаговолил представиться.

    -  Рога, - сообщил он, изучая Микиса довольно мрачным и каким-то сверлящим, до костей пронимающим взглядом. - Ударение на первом слоге.

    Он явно ожидал, что его имя что-то говорит новому знакомому. И как само собой разумеющееся добавил:

    -  И если хоть раз назовешь меня Копытичем, шею сверну! Такое только троим позволено. Петрович я... Запомни: ударение - на первый слог! Петрович! Рога Петрович! А про Копытича - это все Шишела шуточки... Ну а тебя как звать, малахольный?

    Славянский юмор Шишела, столь обидный для Роги, остался непонятен Микису, а вот сама кличка изобретателя странного прозвища всколыхнула в нем массу эмоций.

    -  Шишел? - удивленно воззрился он на Рогу - Шишел-Мышел - Шаленый?! Его что - сюда занесло?

    -  А что - тоже такого знаешь? - изумился Рога. - Или слышал о таком? Вот уж тесен мир! Хотя, если уж сошлись мы на Камнях, так и неудивительно: тут все мы по одной дорожке ходим... Ты не темни, однако, сам-то назовись все-таки...

    -  Шишел меня знал как э-э... Барсука... - ответил Микис - Дело было на Гринзее...

    Рога окинул собеседника критическим взглядом и согласился:

    -  М-да... Есть что-то...

    Микис потупился Он не был уверен, что ему стоит распространяться о своем прошлом - здесь и сейчас.

    -  Тогда у меня кличка такая была - Барсук, - уточнил он

    -  А сейчас, стало быть, другая... - проявил догадливость, хорошо сдобренную ядовитой иронией, Рога.

    -  Можешь звать меня Бобер... - неохотно промямлил Микис.