Кай не перебивал собеседника, которого явно понесло. Он уже составил довольно ясное представление о характере Кима и понимал, что тому надо дать возможность выговориться, уйти от чего-то неприятного, что посетило его сознание на грани сна и яви, - может быть, слишком яркого воспоминания о какой-то своей ошибке, неудаче. Яснов был явно не из тех, кто своими речами заводит себя, все больше и больше убеждаясь в своей правоте. Наоборот - вычитывая собеседнику урок по истории чужого Мира, он все больше удалялся от той напомнившей вдруг о себе и пробудившей его боли, которая когда-то настигла его в другом, далеком от этого Мира месте...

    -  А может, - прикинул Ким, - они искали в небесах свою покинутую родину... И тут вдруг наткнулись на землян - расу с совершенно иным темпом истории, с огромным потенциалом экспансии, с кучей внутренних противоречий. Попытались решить вопрос своими методами. В результате - эксперимент с отторжением Фронды кончается катастрофой. И там и здесь... Сейчас перед ранарари в буквальном смысле слова стоит вопрос - быть или не быть. И Диаспора решает этот вопрос. Потому что никто не знает, что с нею - с Диаспорой - будет, если здешняя цивилизация покатится по наклонной... Как всегда, одни играют на повышение, другие - на понижение... И те и другие готовы рвать друг другу глотку за деньги, что вертятся вокруг «пепла» и Камней... И вы, следователь, торопитесь сунуть голову в эту петлю?

    Ким поморщился, отгоняя душевный морок:

    -  Ладно, простите меня. Я, кажется, просто испугался ответственности... Из игры мы уже не можем выйти. Как говорят французы: «Вино налито. Остается только его выпить».

    Кай согласно кивнул. Прием удался. Выговорившись, Ким немного остыл, вернул себе рабочее состояние.

    -  Сами говорите, - примирительно сказал федеральный следователь, - ситуация близка к критической. Давайте прокрутим конкретные варианты наших действий при встрече с Раковски...

    Он посмотрел на часы:

    -  У вас с ним разговор через сорок минут...

    * * *

    Его разбудил свист - еле слышный и явно условный, для кого-то одного предназначенный. Впрочем, ясно для кого: Рога сделал встрепенувшемуся Микису успокаивающий знак рукой и, перейдя из скрюченной позы, в которой он кемарил у еле заметного, тлеющего костерка, в положение «сидя», ответил на пришедший откуда-то поблизости сигнал своим - тоже тихим и условным свистом.

    Укрытие, которое Рога выбрал для привала, было местом явно не случайным. Микис осторожно выбрался из-под пласта терпко пахнущей, непривычно плотной листвы и принялся крутить головой, силясь высмотреть партнеров своего спутника, подающих ему сигналы. И вскоре увидел. Их было двое.

    Первый, кого он заметил, был среднего роста, худ, темен лицом и облачен в вывернутый мехом наружу тулуп. Голову его украшала потертая кожаная косынка. Он ловкими, обезьяньими движениями спускался с ближайшего склона. Глаза его - быстрые, черные и пронзительные - сразу засекли Палладини, притулившегося у еле теплящегося костерка, и он снова тихо свистнул - но на этот раз просто в знак удивления.

    Микис тоже чуть было не присвистнул - вторым гостем была девчушка лет семнадцати, не больше - чумазая и угловатая.

    -  У нас, на Ларданаре, просто какое-то нашествие гостей, - повернулась она к своему рыжему приятелю. - Где ты выловил этого чудака, Рога? На меня прошлой ночью еще один такой наперся...

    -  У «стервятников» в гостях встретились, - мрачновато пояснил тот.