Но где же Марисса? Может, она демонстративна его игнорирует? Имелся только один способ это выяснить. Поэтому Джуд сначала заглянул в гостиную, а затем направился в музыкальную комнату. Приблизившись к порогу, он услышал довольно мрачные музыкальные аккорды. И почти не удивился, увидев за фортепиано Мариссу. Когда же мисс Йорк подняла голову и увидела его, она забарабанила по клавишам с яростью и ожесточением.

— Перестань, Марисса! — взвизгнула леди Йорк. «Музыка» стихла, и вдовствующая баронесса, откашлявшись, сказала: — Сыграй что-нибудь более спокойное, дорогая.

Некоторые гости, присутствовавшие в музыкальной комнате, старались спрятать улыбки. Марисса же нахмурилась и пробурчала:

— Я не настроена сегодня на спокойное, мама. Может быть, ты что-нибудь сыграешь?

— Ах, если бы я могла! — воскликнула леди Йорк. — Я ведь не играла с тех пор, как… Впрочем, это не важно… Ладно, попытаюсь, если ты настаиваешь. Мистер Бертран, вы не могли бы мне подпеть? У вас такой приятный бархатный баритон, когда вы разговариваете.

Джуд вздрогнул и покачал головой:

— К сожалению, я должен отказаться, миледи. Мне говорили, что от моего пения лошади встают на дыбы и псы воют. Однако же позвольте, миледи, проводить вас к фортепиано.

Джуд подвел пожилую даму к инструменту, и та вдруг заявила, что если он не будет петь, то ей придется петь самой. Правда, некоторое время пришлось ее уговаривать. Наконец она с величайшим удовольствием согласилась, и сразу стало ясно: леди Йорк обожала давать подобные представления больше, чем что-либо другое. Начала же она с романтической песни о короле и его белокурой возлюбленной.

С удовлетворением кивнув, Джуд подошел к Мариссе, сидевшей на диване.

— Рад видеть вас, мисс Йорк…

Он улыбнулся ей.

Марисса молча отвернулась.

— Вы сегодня великолепно выглядите, — продолжал Джуд.

И эти его слова были чистейшей правдой; сейчас, при свете свечей, она казалась еще более обворожительной, чем при свете дня.

Джуду хотелось наклониться и поцеловать ее в лоб, но Марисса вдруг взглянула на него с таким выражением, что стало понятно: если он сделает это, она скорее всего влепит ему пощечину.

Не глядя на него, она тихо сказала:

— Вы назвали меня грешной, и я не желаю с вами разговаривать.

Джуд мысленно улыбнулся. Все верно, она думала об этом весь день.

— Вы позволите присоединиться к вам?

Не дожидаясь ответа, Джуд уселся рядом с девушкой.

Марисса поморщилась и немного отодвинулась. А Джуд, весьма довольный собой, проговорил:

— Мисс Йорк, ваше платье — в точности цвета озера в безоблачный день. Изумительное платье…

Марисса взглянула на него, но тут же снова отвернулась.

— Сэр, вы сначала оскорбляете меня, а затем ведете себя так, словно мы с вами добрые друзья.

— Разве я оскорбил вас?

— Полагаю, что да.

— Но я этого не хотел. И если честно, то мне кажется, что некоторая… порочность лишь добавляет вам привлекательности. А капризность — еще больше. — Джуд придвинулся к ней поближе и добавил: — Разве вы этого не понимаете, мисс Йорк?

Марисса стремительно поднялась с дивана. Джуд тоже поднялся и спросил:

— Может, мы прогуляемся по саду? Сегодня прекрасный вечер. Необычайно теплый.

— Скоро будет подан ужин, так что…

— Но я же не приглашаю вас прогуляться до самого Лондона, — с улыбкой перебил Джуд.

Марисса сделала глубокий вдох — она едва ли не задыхалась от гнева.