А она не хотела, чтобы он ей понравился! И она не станет любить его только за то, что он предложил ей лишний кусочек бекона или глоток «запретного» напитка.

Тут бабушка Офелия поднялась со своего места и направилась к выходу.

— Желаю вам приятного утра, леди Офелия! — громко сказала Марисса.

Глуховатая женщина молча кивнула и вышла из комнаты. И теперь, когда они с мистером Бертраном остались одни, Марисса решила поговорить с ним откровенно — она не умела увиливать и кривить душой. Пристально взглянув на него, Марисса заявила:

— Видите ли, мистер Бертран, мне нелегко об этом говорить, но дело в том, что у меня, в сущности, нет выбора… из-за сложившейся ситуации.

Совершенно ровным голосом — словно речь шла о погоде — он ответил:

— Заверяю вас, вы можете говорить со мной совершенно свободно. Я полностью осведомлен об обстоятельствах дела, и они меня нисколько не смущают.

— Но я… я не понимаю вас. Как такое может быть?

— Мисс Йорк, возможно, ваш брат говорил вам, что мой отец — герцог Уинтроп. А вот моя мать не относится к числу уважаемых женщин.

— Но я полагала…

Марисса в смущении умолкла.

— Моя мать — оплачиваемая компаньонка, если можно так выразиться.

— Компаньонка? У кого?

— У любого джентльмена, которого она пожелает полюбить в тот или иной момент.

— О!.. — Марисса еще больше смутилась. — А я думала… Да, понимаю.

— Мать любила моего отца много лет, но он был не единственный ее поклонник, и она, разумеется, не была его женой. Следовательно, вы можете говорить со мной совершенно свободно. И вовсе не потому, что я просто вежлив. Я знаю, что вы были с мужчиной прошлой ночью. И еще раз повторяю: меня это совершенно не смущает.

«Вы были с мужчиной…» Сердце Мариссы гулко заколотилось, и она нисколько не сомневалась: мистер Бертран прекрасно видел, как залились румянцем ее щеки. Да, выходит, что он все-таки знал: она улеглась на кушетку, задрала юбки и позволила Питеру Уайту… сделать это. А ведь она надеялась, что он знал не все — то есть не всю правду.

— Я выпила слишком много вина, — прошептала Марисса.

Он с невозмутимым видом пожал плечами:

— Такое часто случается в подобных ситуациях.

— Мистер Бертран, но я пытаюсь разобраться, пытаюсь понять, какие у вас цели.

Марисса почувствовала, что начинает злиться.

— Я уже все вам объяснил, мисс Йорк. Вы мне нравитесь. Разве этого не достаточно?

Her, не достаточно! Потому что в этом нет смысла! Вы ничего не знаете обо мне. Знаете только о том ужасном поступке, который я совершила. Что же вам может понравиться во мне настолько, чтобы вы захотели на мне жениться?

Он улыбнулся и сделал глоток кофе.

— Итак, я слушаю вас, мистер Бертран.

Он молча поставил на стол чашку — она казалась до смешного маленькой в его огромной руке. Затем поднес к губам салфетку — ее белый цвет резко контрастировал с его смугловатой кожей. Что ж, неудивительно, что она сначала приняла его за арендатора. Вполне вероятно, что среди предков этого человека действительно были арендаторы.

Но тут он пристально посмотрел на нее, и Марисса поняла, что его глаза излучали самоуверенность герцога. Когда их взгляды встретились, она невольно потупилась, а он отчетливо проговорил:

— Так вот, мисс Йорк, вы мне нравитесь, потому что вы — грешная. Ведь не может быть большего блага для мужчины, чем добрая и грешная жена. Вы согласны?

Эти его слова показались Мариссе настолько шокирующими, что поначалу она даже не осознала их до конца.