— Я уверен, все просто отлично, — заверяю я его, потому что за свою жизнь в джунглях мне приходилось есть все, что угодно. — Это выглядит намного лучше паукообразной обезьяны.

Мойра смеется, а Кара откашливается и спрашивает с отвращением:

— Ты ел обезьяну?

— А также обезьяну-ревуна, — с усмешкой говорю я. — И еще змею, аллигатора и личинок червей.

Она вздыхает и морщит свой нос.

— Это звучит омерзительно.

— Это довольно вкусно, — поддерживает меня Мойра, тепло улыбаясь. — Во всяком случае, аллигатора и обезьяну я пробовала, и мне очень понравилось. Ну, я бы не отказалась попробовать и змею… кстати, одну Зак убил, как раз, когда она пыталась укусить меня за щиколотку.

Я легко смеюсь, вспоминая ту картину, и киваю.

— Если бы я этого не сделал, ты бы была отличной закуской для нее, — говорю я, подразнивая ее и возвращая улыбку, которая предназначалась только нам.

— Тогда, давайте поблагодарим Бога за созданный здесь комфорт и уют, — бормочет Кара.

— Зак… к чему было наиболее сложно приспособиться здесь? — интересуется Клинт, когда я только начинаю разрезать свой кусок утки. Я кладу сочный кусочек в рот, и это восхитительно вкусно.

После того как я прожевываю и глотаю, я отвечаю ему:

— Я скучаю по простой жизни в карайканской деревне.

— Как это? — удивляется Рэнделл.

— Здесь каждое действие подразумевает под собой правила. Вы живете на свободной земле, но в тоже время обременены таким огромным количеством правил и ограничений, которым иногда трудно следовать. К примеру, я хочу перейти улицу, но мне сначала нужно дождаться зеленый свет, чтобы перейти. В Амазонке я иду, куда я хочу, когда я хочу, и мне никто не говорит, как следует и как неправильно.

— О, но правило, про которое ты говоришь, про зеленый свет, создано для нашей же безопасности, — подмечает Кара.

— Полностью согласен. Я понимаю, это очень хорошо, но это результат того, что так много людей и так много техники. Ваша жизнь тут основывается на каких-либо знаниях, ученых степенях, поэтому у вас сплошные правила.

— Ты привыкнешь к этому, — снисходительно бросает мне Кара.

Я кладу в рот еще кусочек, и тут я слышу, что говорит Мойра:

— Я думаю, что Зак пытался сказать, что в Амазонке он вырос в абсолютной свободе. Он не сдерживался ни правилами, ни ограничениями, он жил так, как ему хотелось, он был независим в своих решениях и желаниях. Иногда, чем проще, тем лучше.

Я внимательно смотрю на Мойру и удивляюсь, насколько она понимает меня. Сначала, я думал, что она пытается изменить меня, требует от меня то, что я не могу ни сделать, ни дать ей, но вместо этого, она уважает культурные отличия, которые мне близки.

Она принимает их.

Я вернул ей благодарную улыбку и продолжил свой ужин.

Остаток ужина я просто наслаждаюсь разговорами Кары и Клинта. Рэнделл сел позади, чтобы не беспокоить и не надоедать мне, а я слушал пустую болтовню Кары о последнем походе по магазинам, и рассуждения Клинта о его новой спортивной машине. У меня создалось впечатление, что эти двое не делают ничего, кроме как тратят деньги, которые они не заработали.

— О, у меня есть прекрасная идея, — восклицает Кара, широко улыбаясь. — Мы с Клинтом можем взять Зака на прогулку на лодке. Это будет весело.

— Мойра тоже может к нам присоединиться? — потому что у меня возникло чувство, что Мойра была намеренно не приглашена.

— Конечно, это было бы прекрасно, — говорит Клинт, бросая в сторону Мойры похотливую улыбку, это меня взбесило. Я обратил внимание, что Каре не пришлась по душе идея взять Мойру, и она немного расстроена.

— Только не завтра, — слышу я голос Рэнделла.