Этот человек не боец.

Меня начало тошнить, когда Родригес уверенно двинулся вперед.

– Как они выбирают, кто будет сражаться?

– Первыми выдвигаются те, кто создает проблемы. Попал в яму больше двух раз? Твое имя в списке. Если прогневаешь охранника, он тоже может вписать туда твое имя. Если имена закончились, то тогда жеребьевкой, – объяснил Тэд, – некоторые вызываются добровольцами.

– Сами? – У меня отвисла челюсть. – Зачем?

– Выиграешь – и живешь как король до следующего боя. Побеждаешь снова, тебе поклоняются, и с рук может сойти гораздо больше. Почему не воспользоваться льготами тем, кто знает, что все равно умрет здесь? Побеждают фейри? Они начинают верить, что непобедимы. Думают, что могут победить лучшего бойца. Родригес выиграл два последних боя. Его эго выросло. Победитель идет дальше вверх. А потом умирает. Лишь один остается постоянно.

Я взглянула на старика, его кустистые брови приподнялись.

– Он.

Друид указал пальцем. Я проследила взглядом за его рукой и посмотрела на фигуру человека в черном. Дыхание прервалось. Посреди трибун на удобном стуле восседал Уорик – император на своем троне. Никто не осмеливался к нему приблизиться, но многие стояли рядом, словно их притянуло к нему. Выражение лица Уорика заставляло желать сбежать в противоположную сторону. Словно стоит на него посмотреть – и ты сгоришь. Но в то же время ты не мог удержаться, чтобы не придвинуться ближе, даже если это действие превратит тебя в пепел.

«Он убьет тебя, не моргнув глазом… и он такой горячий, что ты сам придешь к нему».

Он сидел, расставив ноги, одна на выступе. Уорик обозревал свое королевство, даже не двигая головой. Опасный и могущественный.

Крик с арены отвлек мое внимание от него. Толпа скандировала одно и то же слово в тот миг, когда Родригес прыгнул на человека. Мужчина размахнулся и расцарапал быку морду, а затем побежал к ящику, намереваясь спрятаться. Я заметила, что в яме лежали предметы, которые можно было использовать в качестве оружия, – деревянные столбы, блоки и камни, – но человек, похоже, их не заметил.

Лозунги становились все громче, сливаясь в унисон.

– Что они говорят?

– Крови, – ответила Кек, – чтобы пролили кровь на землю.

Родригес сломал деревянный столб пополам ногой. Крутанув его, он направил зазубренный конец на человека. Когда человек попытался закрыться, свернувшись в клубок, то обмочил штаны еще больше.

– Отвратительно. Варвары. – Я ощутила, как желчь подступила к горлу. – Это не бой.

– А ты искала справедливость в Доме Смерти? – Голубоватые брови Кек приподнялись. – Думала, здесь радужные единороги и пони?

– Нет. – Я впилась в нее взглядом, указывая на арену. – Но бой мог бы быть честным.

– Справедливость, – фыркнул Тэд, – любите вы, люди, бросать это слово повсюду.

– Бык. Бык. Бык, – ревела толпа, когда Родригес шел убивать человека. Острый конец шеста оказался в нескольких сантиметрах от парня. С каждым разом толпа становилась все громче и свирепее. А Бык упивался этим вниманием и играл с человеком, как с игрушкой.

Мужчина всхлипнул, сворачиваясь сильнее.

Меня затошнило от всей этой сцены, от нетерпеливых, возбужденных заключенных, наслаждающихся жестокостью.

Родригес смеялся, толпа начала проявлять беспокойство, освистывая его.