Багз же не мог рассказать обо всем том, что знал, не мог признаться во все более крепнущем убеждении — или подозрении, — что его наняли исключительно ради убийства Хэнлона. Никак не мог. Тот факт, что он имеет подобные подозрения, но при этом продолжает оставаться на работе, сам по себе заслуживал сурового осуждения.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Багз. — Может, будет лучше, если вы мне расскажете?

— Багз, я скажу вам одну вещь. Я не оказываю Форду никакой услуги и не намерен играть в полицейских, грабителей...

или убийц. Все, что вы расскажете, останется только между нами. Был ли это несчастный случай — или что-то посерьезнее? Если вы просто пытались помочь Олли и в какое-то мгновение не справились со своими чувствами...

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — повторил Багз, — но мне определенно не нравится весь этот разговор. И я прошу вас: или перестаньте ходить вокруг да около, или вообще давайте закроем эту тему. В противном случае я ухожу, и могу уйти совсем!

Подействовало — привычная грубоватость сыграла свою роль. Хэнлон продолжал пристально всматриваться в его лицо, хотя затравленный взгляд постепенно угасал, становился все более расслабленным.

— Давайте забудем об этом, Багз, — сказал он. — В конце концов, не так уж это и важно. Просто взбрела в голову дурацкая мысль.

— Но...

— Забудьте об этом. И большое спасибо, что заглянули ко мне.

Багз собрался уходить. У дверей террасы он задержался и обернулся, сам толком не зная, зачем это сделал, и в общем-то не понимая, зачем наговорил все это. Что-то похожее на инстинкт, словно длинный шаг вперед — или вниз — по пути к темному будущему.

— Я вот сейчас подумал, — сказал он. — Как-то я обещал, что заеду к вам ночью и мы совершим совместную прогулку...

— В самом деле? О, да, да, припоминаю, — закивал Хэнлон. — Хотя я в общем-то не думал, что вы станете беспокоиться на этот счет.

— Не о беспокойстве речь. Так вы... Не думаю, что у вас сохранилось прежнее желание, не так ли?

Хэнлон колебался не более доли секунды. Казалось, он слегка вздрогнул и как-то сжался, утратил форму, подобно леденцу, объятому жарким пламенем. Но потом, будто окунувшись в холодную воду, снова стал самим собой, пожалуй, даже еще более жестким и уверенным в себе, чем был мгновение назад.

— Почему же? Оно сохранилось. Я по-прежнему хотел бы этого. А почему нет, Багз?

— Тогда я сделаю это, — проговорил Багз. — Загляну к вам как-нибудь вечерком.

Он вернулся к себе в номер и сразу направился к постели. Лежа без сна, хотя и пытаясь заснуть — куда там, отдохнувший организм не нуждался в дополнительном отдыхе, — он перемалывал в мозгу один и тот же вопрос: "Зачем я сказал ему это.

зачем пригласил? Мне ведь это не было нужно. И он не ожидал этого от меня. Так зачем же? Зачем?"

И он наконец нашел ответ. Подпитываемый усталостью, ответ пробился наверх, минуя воздвигнутые им многочисленные умственные преграды, и прорвался в его сознание.

«Ты и сам знаешь это».

Подумал — и похолодел от страха.

Глава 9

Через три дня после смерти Дадли Багз получил письмо. Писал неизвестный шантажист, требовавший от него уплаты пяти тысяч долларов, ради получения которых он, Багз, якобы и убил Дадли. Автор письма не оставлял никаких сомнений в том, что он, а скорее даже она — определенно, это должна быть она, — настроен по-деловому.