— О Багз, — ха-ха — ну и видок же у тебя — как у старого медведя, только что вылезшего из своей берлоги! А когда я спросила тебя, спал ли ты — ха-ха-ха, — когда спросила — yry-гууух, ха-ха-ха-ха!..

Багз ухмыльнулся, коротко и застенчиво хохотнул, пытаясь оторвать взгляд от этих длинных, соблазнительно обнаженных ног. Он признал, что вел себя как последний брюзга и ворчун и что ей не стоит обращать на это внимания.

— Ладно, не извиняйся. Я рада. У меня такое чувство, будто я наконец-то познакомилась с тобой, а то уж думала, что это никогда не случится. Ну, иди сюда.

— Э... куда? Зачем? — спросил Багз.

— Сюда, глупыш! — Она протянула руки и поманила его пальцами. — Сюда, к своей мамочке. А ты сам-то как думаешь, зачем?

Так вот как оно все получилось. Вот как, значит, Багз повалялся в сене в обнимку с Джойс Хэнлон, женой своего хозяина. Он говорил ей ужасные вещи, грубил, требовал, чтобы она убиралась — хочется ей этого или не хочется. Как ни странно, все это быстро растопило лед, сковывавший их отношения, тогда как в обычных условиях на это могли бы уйти месяцы.

Впрочем, они действительно лишь повалялись в сене, в буквальном смысле этого слова. Обжимания, поцелуи, поглаживания, пощипывания — но не более того, причем виной тому был отнюдь не мужчина.

Какой бы скромный и застенчивый ни был Багз, однако при определенных обстоятельствах любой мужчина теряет голову. К тому же он отнюдь не считал, что оскорбляет или предает Хэнлона — возможно, старик и разочаровался бы в нем, но до него ему не было никакого дела. Так что их сдержанность в этой сцене была продиктована исключительно самой Джойс. Именно она постаралась, чтобы он не заходил слишком далеко, твердой рукой держала его на расстоянии.

«Это, — сказала она, — уже постельная история. Это нехорошо. Этого она никак не может себе позволить — пока».

— Но почему, черт возьми?! Если ты не собиралась...

— Потому. А теперь, дорогуша, будь умницей, хорошо? И подари Джойс, одну из своих милых улыбок.

— Дерьмо собачье!

— Посыпанное сахарком? Да? Гм-м-м. Ну давай, ворчунишка, давай, улыбнись же.

Она пощекотала его ребра. Багз поморщился и неохотно улыбнулся.

— Ну вот, уже лучше... А теперь расскажи, с чего это Майк захотел видеть тебя сегодня утром? О чем он с тобой разговаривал?

— Ни о чем. Откуда тебе известно, что он вообще о чем-то со мной разговаривал?

— Да будет тебе, Багз. Не забывай, что я очень сообразительная маленькая девочка, а жена хозяйка узнает о многих вещах.

— Ну вот и узнай, о чем он со мной разговаривал... Черт побери, да ни о чем особенном. Хотел, чтобы я рассказал ему о самоубийстве. Почему, по моему мнению, Дадли покончил с собой, и так далее.

— И?..

— У него были какие-то неполадки с денежными учетами. Во всяком случае, мне так Вестбрук сказал. Кстати, я надеюсь, ты слышала, что Вестбрук...

— Да, да, — перебила его Джойс. — Забудь про Вестбрука. Сейчас меня интересует только Дадли.

— Но почему? Он что, был твоим дружком?

— Не глупи. Я его толком даже и не знала. Да мы не больше полудюжины раз проходили-то мимо друг друга. А почему...

— Почему, почему. — Багз запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее. — Я всего лишь задал тебе вопрос. Это ведь не дело федерального масштаба.

— Я вообще не знала этого Дадли! Для меня он был всего лишь одним из служащих, вот и все. И спросила я про него исключительно ради тебя самого.

— Вот как?

— Да! И давай прекращай это, Багз! Дело серьезное.