Обладает ли ррит природой Будды?

    Смотри сейчас кто-то на Маунга, увидел бы, как каменеет и светится внутренне-ясным его лицо, словно останавливается в жизни, и четкие губы складываются в чужую улыбку.

    Ррит более не удостаивал червей-х’манков членораздельной речью. Лишь рыком, упреждающим жертву о часе смерти, - чуть склонившись к экрану со своей стороны, будто грозя прыгнуть сквозь и тотчас самолично разорвать глотку. Закачались косы, отягощенные металлом, легкие серьги мотнулись, когда он выпрямился, собирая броней свет командного пункта «Йиррмы».

    И Ано Карреру захрипел и сполз в кресле, царапая грудь.

    Только теперь Маунг услыхал вой тревоги.

    Двери рубки разошлись. Вбежал Морески, заспанный и оттого какой-то одичавший. Следом, дыша ему в спину, появился Джек Лэнгсон. «Млять!!» - по обыкновению вопил последний, уже разобравшись в ситуации не разумом, но чутьем. Маунг не шелохнулся.

    Истекла минута, требовавшаяся для того, чтобы «Йиррма» получил изображение с «Миннесоты».

    Ррит засмеялся.

    Это мало напоминало человеческий смех, но сомнений не оставалось; да и как он мог не смеяться, гордый воин, - такое стоит рассказывать в кругу сородичей, похваляясь и хохоча за пиром победы: х’манк, жалкая тварь, умер от страха, увидев его клыки.

    -  Пинцет, - негромко и по-детски обиженно сказал О’Доннелл. - П-подгадал…

    Счастливчик шагнул вперед, деловито вытащил повисшего мешком Карреру из кресла и сунул в руки ошалелому Морески. Стал перед капитанским экраном, вздернул подбородок.

    Воин увидел воина.

    -  Kyrie eleison! - выдохнул Лакки и внезапно светло и дико улыбнулся ррит; в широко раскрывшихся глазах просияло безумие.

    Глава вторая. Райские птицы

    Ветви качнулись.

    Солнце бликовало в каплях росы. Соцветие ложной вишни уронило белый бархатный лепесток, он заскользил вниз и замер в остях зреющего колоса. Невдалеке, за серыми лаковыми стволами, дышал океан: перекатывал гальку, зачинал новый прилив. У Древней Земли спутник непомерно велик, и приливы там высоки; у Земли-2 тоже есть Луна, но она много меньше. Места, где приливная волна заметна, можно пересчитать по пальцам. Здесь - видно.

    Лес наполняли глухие мелодичные клики. Близилась пора гона. Псевдоптицы Терры-без-номера вили гнезда, крылатые ящеры дурели и носились у самой земли.

    Нуктовые дети визжали от счастья. Соревновались, кто больше поймает.

    Лилен смеялась. Она залезла на высокую ветку: хороший обзор и вокруг - сплошные цветы, из которых она, почти не глядя, плела венок. На берегу какой-то ретивый малыш сумел оседлать безмозглого крылача и теперь пытался удержаться у него на загривке. Психованный птеродактиль даже не пытался улететь, так и бегал по камням, изредка вспархивая. Вопли ящерят казались почти осмысленными.

    Почти.

    Нуктам не свойственно выражать мысли звуками.

    Лилен вздохнула.

    Все-таки противно мотаться из одного климатического пояса в другой: здесь весна и впереди целое лето - а по универсальному времени август, скоро в университет…

    Она надела венок и подставила лицо солнцу.

    Птеродактиль на берегу вырвался из дитячьих коготков, унесся, скрипуче жалуясь. Нукты унюхали идущих от рифа акул и ринулись наперерез. Не то чтобы они особенно не любили акул, но хищная тварь с пастью, в которую полугодовалый нуктенок может влезть целиком - игрушка позанятней очумелой весенней птахи.