-  Об этом? - переспросила Лилен и пожала плечами. - Ну и что? Их и во второй раз всех не перебили. И Кадара цела. Каждый пень знает. При чем тут я и Майк?

    -  Ты действительно не понимаешь? - настороженно спросил отец. В глазах его промелькнуло сначала недоверие, потом сомнение в умственных способностях дочери, и Лилен разозлилась. - На Терре-без-номера нет серьезной киностудии.

    Лилен шумно выдохнула.

    -  Папа, - сказала она. - Не говори загадками. Я тебя прошу.

    Дитрих удрученно отвел взгляд. На скулах проступили желваки; Лилен почти испугалась, увидев, как отец стягивает с запястий браслеты. Самый плохой знак из всех.

    -  Марлен, - ровно сказал он. - Я понимаю, что для юной девушки противоестественно интересоваться политикой. И все-таки немного следует. Как взрослому человеку.

    -  Я всегда читаю новости. Когда проверяю почту.

    -  Ты читаешь заголовки, - уточнил отец.

    Лилен дернула углом рта, но возражать не взялась.

    -  Ты представляешь себе, что сейчас происходит?

    -  Пап, я отвечу, когда пойму, о чем ты.

    -  Отлично, вот тебе конкретный вопрос: куда и зачем улетел Игорь?

    -  На Урал, - машинально ответила Лилен. - По делам, - и замолчала надолго. - Хорошо, - наконец, созналась она. - Не знаю и не представляю.

    -  Отлично, - сказал Дитрих, хотя по его лицу легко читалось, что «отлично» здесь совсем не значит «хорошо». - Тогда тебе придется просто поверить. Поверишь папе, Марлен?

    Лилен с шумом выдохнула. Янина засмеялась, негромко и ласково.

    -  Кофе будете?

    Муж и дочь одновременно кивнули, неотрывно глядя друг на друга одинаковыми глазами.

    Лилен смотрела. Растрепанное живое солнце небрежно стекало на плечи; облегающие джинсы и короткий топ подчеркивали фигуру. В карих глазах вспыхивали золотые искры: теплый камень авантюрин. Дитрих Вольф, мастер по работе с биологическим оружием, подумал, что мало кто умеет так смотреть. Странноватое, хотя и привычное чувство: подняты другие, бесплотные веки, смотрит она не столько хрусталиком, роговицей, нервом, сколько собой, всей, от макушки до пальцев ног, и внимательный взгляд похож на обволакивающее облако.

    Так смотрят женщины нукт.

    Они сели пить кофе и сжевали по два крекера, прежде чем Дитрих заговорил. Лилен успела настроиться на отцовскую волну, и могла читать то, что было под словами.

    -  Сейчас не самое мирное время, - сказал отец. - Правда, видно это далеко не всем. Землетрясение началось, или вот-вот начнется, но до появления цунами должно пройти еще некоторое время.

    -  Папа, не говори загадками. Я же просила.

    -  Я и не говорю.

    То-что-под-словами выглянуло на миг ярко и неприкрыто - и у Лилен по коже подрал мороз. Конечно, она знала, она и прежде сталкивалась, и находила романтичным… шрамы на маминых руках, белые полосы на броне Малыша; бесчисленные фильмы и книги, и старые песни, голоса тех, кто давно умер, оставив одну горделиво-светлую славу…

    -  Папа… - шепнула она, морщась. - Ну все-таки не настолько…

    -  Ты меня знаешь, Марлен, я оптимист.

    -  Ну… пап, это ты так думаешь. Это тебе так кажется, но не значит, что так оно и есть!

    -  Лили, я не помню, чтобы твой папа когда-нибудь ошибался.