|
Алентипална ждала, что он объяснит, поделится подозрениями, как бывало: в конце концов, она может поправить что-нибудь, хотя бы неприцельно позвать удачу. Но Элик не стал раскрывать душу. Только нахмурился, сунул руки в карманы, и сказал сухо: «Значит, так. Ситуация круто меняется. Что там Ивану пират наплетёт, не суть важно. Прости, Тишенька, не буду много рассуждать - соврать боюсь. Сам половины не понимаю. Одно точно знаю - охрану надо усилить и время визита сократить от греха. Вот когда пожалеешь, что с телепортацией пролетели, как же свои спецы нужны и взять неоткуда… С одной стороны, митинг этот недоделанный на пользу - можно у губернатора экстренных мер требовать. С другой стороны, побаиваюсь я местных СБ-шников. Сам Лауреску наш, но ниже всякие люди могут быть».
Страшно. И самое горькое и страшное, что в этом году к больным детям не приедет Волшебная Бабушка. Алентипална тихо вздыхает. Элик и Ваня снова спорят. - Это выглядит крайне нелепо, - говорит Ценкович. - Вот что мне не нравится. - Наумыч, не все глупости люди делают под птичью диктовку. Бывают и просто глупости. - Но не с росписью Терадзавы! - ксенолог ударяет кулаками по столу, встает, озираясь, раздувая ноздри. - Ваня, ты лучше меня знаешь, что это за человек. У таких не бывает старческого слабоумия. Мне все это чертовски не нравится. Уже две пустых ячейки. Лаэкно. Теперь Сигэру. - Погоди… - бурчит Кхин. - Давай разберемся… Что тебя в лаэкно смущает? - Их отношение. Хейальтаэ намекнул, что организовал покушение не Центр, прекрасно зная, что мы все обернем против Земли. - В результате, - плавно договаривает Батя, - Земля подозревает, что мы эту сказку инсценировали, но вынуждена отбрыкиваться и признает Порт. В итоге мы с барышом. - И в Центре твердо уверены, что «москит» запустили наши. Дальше. Мы налаживаем контакт с Землей-Два. Что происходит? - Нападение на особиста. - Раньше. Убийство мастеров питомника. - Ты считаешь, это не отдельная операция? - Боюсь, что нет. Она имела хоть какой-то смысл как отдельная операция, потому я так раньше и думал. Но то, что сделали с Флейтой, нелепо до абсолюта. Батя потирает шею под воротом. Кривится. На нем любимая неофициальная форма одежды - старый, стираный, выцветший камуфляж, в котором премьер-министр похож на полевого командира. - Ничего нелепого не вижу, - ворчливо говорит он. - Сам глянь - «скептики»-то после убийства Вольфов здесь остались! Кто верещал, что Ксеньке-Тройняшке дезу слили? Что они теперь и корректорам мозги выжигать умеют? Где им, скажи мне, корректора взять для опытов? Случись что с любым из наших агентов на Земле, мне на стол сейчас же документы лягут по «войне теней». И я их подпишу. А тут, глянь-ка, ни при чем гады. - Ладушки, - разводит руками Ценкович. - Ответь тогда, при чем тут японец, и я успокоюсь. Иван Михайлович озадаченно сопит. Он имел долгую беседу с патриархом Фурусато и еще дольше размышлял над докладом Этцера, после чего тайком от Элии подобрался к Алентипалне и смущенно попросил: «Птиченька, наворожи, чтоб я хоть что-то тут понял». Она только брови успела вскинуть, как Ване позвонил кто-то, он подхватился на ноги и ушел ругаться. Смешной. Будто она никогда не слыхала, как он ругается… Алентипална сворачивает запись и поднимается. |
