– Милури! – прошептал юноша. Но, как она смогла выбраться? Ах да, то-то показалось, будто в узилище открыта дверь. Значит, нежить незаметно пробралась на паровоз и, выждав момент… Если мертвецы напитались кровью троих – у них будет вполне достаточно сил…

– Вижу, узнал… – поскрипела зубами Милури и, совершив длинный прыжок, нанесла удар.

Эл уклонился, пнул скелетину изо всех сил – та не удержалась, соскользнула вниз по обсыпавшемуся углю, но тут же снова ринулась в бой, и на этот раз зацепила – ударила так, что парень улетел с тендера в локомотив, распластавшись у самой топки. Однако, хреновые пошли дела! Юноша вытер кровь тыльной стороной ладони, попытался подняться, ожидая следующего удара…

Его не последовало. Милури, походя отшвырнув в сторону Алларта, схватила за шею испуганную девчонку.

– Только дернись! – предупредила она. – И я отверну ей голову.

Элнар застыл на грязном полу, выбравшийся из тендера мертвец связал ему руки и ноги. Теряя гнилые куски мяса, тоже самое он проделал и с кузнецом.

– Хорошо, – злобно прошипела скелетина и, не выпуская девушку, проверила крепость узлов. Склонившись над Элнаром, она ухватила его за подбородок и заглянула в глаза… Словно смерть!

– Я доставлю тебя Господину, – голос Милури наполнился торжеством, – И он придумает тебе самую жуткую казнь. А потом, когда немного полежишь в могиле, ты станешь одним из наших. Моим верным слугой. Только это будешь уже не ты, х-ха! О, Господин обещал мне…

– Господин не похвалит тебя, если ты обидишь моих друзей, – силясь пошевелиться, со всей важностью произнес юноша.

– Обидеть твоих друзей? – прошипела Милури. – О, нет, я не буду их обижать… Я их буду есть… пожирать по частям, медленно, очень медленно. И начну с этой грязной девки!

Она сдавила шею Айши так сильно, что девушка захрипела. Эл дернулся – тщетно! Связан был на совесть. Еще и этот чертов полутруп маячил рядом.

Не торопясь, основательно, Милури развела руки девушки в стороны, привязав к поручню куском медной проволоки. Острым ногтем разорвала рубашку, медленно, сверху до низу, не спеша… Дернувшись, Айша получила хорошую оплеуху, но не заплакала, нет, лишь в уголках глаз появились мелкие злые слезы. Открыв заслонку, Милури засунула руку в топку и, вытащив горящий уголь, приложила его к бедру девушке. Вскрикнув от нестерпимой боли, та закусила побелевшие губы.

Отброшенный Милури уголек откатился к Элнару. Юноша скосил глаза, изогнулся, стараясь не вызвать никаких подозрений у утопленника – да тот вовсю пялился на девчонку – труп трупом – а туда же! – протянул связанные за спиной руки к углю… и едва не вскрикнул от боли, сдержался, чувствуя, как ослабла пережженная углем веревка. Хорошо хоть проволокой не связали, как Айшу.

      Несчастная девушка уже орала вовсю , отбросив всякую гордость – чертова скелетина острым ногтем вспорола ей кожу на животе, проникая все глубже…

Освободившись от пут, Элнар резко вскочил на ноги и, схватил валявшуюся рядом лопату и, совершив резкий прыжок, со всех сил ударил мучительницу по шее.

Отрубленный череп, разбрызгивая зеленую муть, улетел прочь с паровоза!

Милури пошатнулась, упала… И тут же – без головы! – бросилась на обидчика, быстро прижав его к полу. Эл почувствовал, как жесткие пальцы сжимаются на его шее, все вокруг помутилось вдруг, стало каким-то расплывчатым, нереальным…

– «Вот так и приходит смерть», – подумал юноша.