Элнар передернул плечами: его все же несколько покоробил подобный цинизм. Девушка, впрочем, ничего не заметила – побежала к ручью умываться. Проснулись и Алларт с Маром. Кузнец деловито размотал мальчишке ногу, тщательно осмотрел, ощупал – подросток непроизвольно вскрикнул.

– Да уж, – подойдя к Элнару, тихо произнес Алларт. – Плохи дела у парня. Никакой это не вывих, самый настоящий перелом. Его бы в деревню скорей – там нашлись бы бабки. Впрочем, – он вытащил из-за пояса нож. – Пойду, выстругаю пару дощечек, потом уж обвяжем ногу, да будем делать носилки. Придется тащить, – кузнец кивнул на настороженно посматривающего мальчишку. – Сам-то он еще не скоро бегать сможет.

– Потащим, – серьезно кивнул Элнар. – Ты, Алларт, сильный человек, да и я не из слабых. Донесем. Пусть даже идти будем медленнее, чем хотелось бы. Думаю, не так уж и далеко отсюда до вашей деревни, а?

– Да недалеко, – улыбнулся кузнец, – Всего какая-то сотня лиг. Эх, был бы паровоз да рельсы, долетели б за три часа, а так…

– Да-а, – в тон собеседнику посетовал Эл. – Вот что значит отсутствие техничесокго прогресса!

– А, – Алларт расстроено махнул рукой. – Говорил я в свое время деревенским – посылайте детей в Бач, в технический колледж, пока была такая возможность. Так ведь разве кто послал?

– Я, кстати, отпрашивалась у тетки, – смешно наморщив нос, встряла в разговор вернувшаяся с ручья Айша. – Не пустила.

      Элнар обернулся и хмыкнул, представив девчонку в облике проводницы. А хотя, очень даже ничего картиночка получалась…

– Смейтесь, смейтесь, – девушка обиженно поджала губы. – Вот, возьму еще, да и уеду в Бач с первым же попутным судном. Мало их по Айнур-реке ходит?

– Так до реки еще добраться надо, – усмехаясь, охладил ее пыл кузнец.

– Думаешь, не доберусь, дядюшка?

Махнув рукой, Аллларт ушел искать подходящие для сломанной ноги Мара сучья. Пару плашек кузнец срубил от сушины, на остальные пошли толстые ветки орешника. Тем временем Элнар и Айша занялись носилками. Наломали в ивняке гибкие ветки, связали два вырубленные Аллартом шеста, для мягкости добавили синей травки.

– Молодцы, – вернувшись, оценил их работу кузнец. – Не носилки – шезлонг, как в лучших домах Альбеззы.

Ребята польщено засмеялись. Алларт нагнулся к Мару, подмигнул:

– Ну, давай свою ногу, ага…

Когда беглецы двинулись в путь, на голубом небосклоне уже вовсю сияло солнце. Тропинка вилась липовой рощей, стройные высокие деревья, казалось, ничуть не загораживали золотистые лучи своей нежной листвой. Солнечный свет свободно лился вниз, освещая густой подлесок из папоротников и каких-то невысоких кустов, на полянах сменявшихся зарослями смородины и малины. Малина была еще неспелой, а вот у красной смородины путники остановились, всласть, до оскомины, наедаясь кисло-сладкой молодой ягодой. Даже Мар повеселел, скривился:

– Кисло!

– Ах, знали бы вы, какое вино из нее делают, – прикрыв глаза, поцокал языком Алларт. – Не вино – сказка!

– Да знаю я, – Айша отмахнулась и хмыкнула. – Тетка у меня делает. Такая кислятина, что и пить невозможно.

– Так, видно, она туда меду не докладывает, твоя тетка! – обиделся за вино кузнец. – Настоящей-то смородиновки ты еще и не пила!

Элнар слушал в полуха.